Несловарные слова | Intro

Эта ста­тья уже опуб­ли­ко­ва­на на моей стра­ни­це в фейс­бу­ке. Вос­про­из­во­жу ее здесь в каче­стве вве­де­ния к заду­ман­ной серии о швед­ских ком­по­зи­тах, обра­зу­е­мых ad hoc и оста­ю­щих­ся за пре­де­ла­ми сло­ва­рей – тема, пред­став­ля­ю­щая инте­рес как с точ­ки зре­ния пере­во­да, так и изу­че­ния швед­ско­го язы­ка.

Не поду­май­те дур­но­го. Речь не идет о мод­ном заня­тии, каким ста­ло нын­че опи­са­ние ненор­ма­тив­ной лек­си­ки, то бишь мата. Соби­ра­юсь начать новую тему, кото­рая, наде­юсь, заин­те­ре­су­ет и пере­вод­чи­ков, и изу­ча­ю­щих швед­ский язык. Мы уже стал­ки­ва­лись с затруд­не­ни­я­ми, свя­зан­ны­ми с пере­во­дом несло­вар­ных слов, т.е. слож­ных или состав­ных слов швед­ско­го язы­ка, с лег­ко­стью обра­зу­е­мых по необ­хо­ди­мо­сти. Таких, как fossilsamhälle, konsumentägd, oljestinna ekonomier или kexchokladkriget. В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве такие сло­ва не вос­при­ни­ма­ют­ся как нео­ло­гиз­мы или какие-то сло­вес­ные вывер­ты, рез­ко отме­чен­ные автор­ской игрой. Для носи­те­ля швед­ско­го язы­ка в них обыч­но нет ниче­го ано­маль­но­го. Тем не менее, они не состо­ят на сло­вар­ном уче­те, несмот­ря на свою неуни­каль­ность и повто­ря­е­мость во мно­гих и раз­ных текстах.

Бли­жай­шим обра­зом эта тема затра­ги­ва­лась, когда у меня воз­ник­ло ну пря­мо-таки непре­одо­ли­мое жела­ние пере­ве­сти нечто непе­ре­во­ди­мое – Hatstorm mot kyrkotweet om tacofredag – заго­ло­вок газет­ной замет­ки о том, что юмо­ри­сти­че­ский (яко­бы) видео­клип о Хри­сте, пред­вку­ша­ю­щем вкус­ный пят­нич­ный ужин по-мек­си­кан­ски, вызвал мно­же­ство про­те­стов. Этот шедевр швед­ско­го сло­во­об­ра­зо­ва­ния – и излюб­лен­но­го швед­ски­ми жур­на­ли­ста­ми заго­ло­воч­но­го сти­ля на манер шара­ды – состо­ит из трех зна­ме­на­тель­ных слов, и все три a) состав­ные; b) отсут­ству­ют в сло­ва­рях; с) не настоль­ко про­зрач­ны, что­бы из них мож­но было сло­жить внят­ный смысл, не обра­ща­ясь к кон­тек­сту. При­чем не толь­ко к кон­тек­сту самой замет­ки – его ока­за­лось недо­ста­точ­но, – но и к вне­тек­сто­во­му.

Пер­вое из этих слов выгля­дит вполне понят­ным и по зна­че­нию рав­ным про­стой сум­ме сво­их сла­га­е­мых: «буря нена­ви­сти». Но это толь­ко кажет­ся, а пере­во­дить нуж­но ина­че *. Вто­рое вро­де бы под­да­ет­ся тол­ко­ва­нию, но како­му? То ли это цер­ковь запу­сти­ла твит, то ли, наобо­рот, кто-то про­ще­бе­тал что-то про цер­ковь в Твит­те­ре. Тре­тье же – един­ствен­ное, кото­рое может пре­тен­до­вать на вклю­че­ние в сло­варь, т.е. на ста­тус уза­ко­нен­но­го сло­ва швед­ско­го язы­ка. Это реа­лия, кото­рая хотя и воз­ник­ла срав­ни­тель­но недав­но, но уже проч­но уко­ре­ни­лась в швед­ском оби­хо­де, и пото­му ее назва­ние в сло­ва­ре несо­мнен­но появит­ся. Но для тех, кто с этой реа­ли­ей не зна­ком, это сло­во пред­став­ля­ет труд­ность: искать, чтó оно обо­зна­ча­ет, нуж­но вне дан­но­го тек­ста, т.к. из него само­го это не выте­ка­ет. Мало того, чита­тель дол­жен еще рас­по­знать в упо­треб­ле­нии это­го сло­ва в дан­ном заго­лов­ке аллю­зию на тай­ную вече­рю.

* Подроб­нее см. мою замет­ку «Иисус с Попо­ка­те­пет­ля, или Про­по­ведь не с той горы» и ста­тью «Тако и на небе­си…» на бло­ге ”Ord mot ord”.

ИТАК, ЧЕМ ИНТЕРЕСНА ЭТА ТЕМА?

Ужас!

Во-пер­вых, тем, что в ака­де­ми­че­ском слов­ни­ке швед­ско­го язы­ка (SAOL) из 126 тысяч учтен­ных в нем слов око­ло 90 тысяч состав­ля­ют слож­ные сло­ва. Это неве­ро­ят­ных 70%! При всем том, это лишь ВЕРШИНА АЙСБЕРГА. Огром­ную мас­су швед­ских слож­ных слов – не одних лишь сугу­бо твор­че­ских сло­во­сло­же­ний, а вполне упо­тре­би­тель­ных, встре­ча­ю­щих­ся мно­го­крат­но в раз­ных текстах и не име­ю­щих ни малей­ше­го при­вку­са чего-то экзо­ти­че­ско­го, ново­изоб­ре­тен­но­го, выду­ман­но­го, искус­ствен­но­го – состав­ля­ют сло­ва, не опи­сан­ные ни в каких сло­ва­рях. По моим под­сче­там в газет­ных ста­тьях доля неучтен­ных сло­ва­ря­ми слож­ных слов состав­ля­ет при­мер­но 60% от их обще­го чис­ла в тек­сте. Разу­ме­ет­ся, мно­гие из них, может быть боль­шин­ство, вполне про­зрач­ны и понят­ны. Такие, как praktikplats, nollvision или nedgrävingsarbete (это про тру­бо­про­вод, а может быть про кабель). Но «понять» и «пере­ве­сти» – дале­ко не одно и то же. Неред­ко подо­брать им хоро­шее соот­вет­ствие в рус­ском язы­ке быва­ет непро­сто, а то и вовсе невоз­мож­но, во вся­ком слу­чае, не при­бе­гая к гро­мозд­ко­му объ­яс­ни­тель­но­му пере­во­ду; ср. samhällskritisk (может зна­чить ’оппо­зи­ци­он­но настро­ен­ный’, а может – ’жиз­нен­но важ­ный для функ­ци­о­ни­ро­ва­ния обще­ства’), överfallslarm, vårdinrättning (меди­цин­ское учре­жде­ние? соци­аль­но­го ухо­да?), elcykelpremie и т.п. Одна­ко в чис­ле этих 60% есть и такие, смысл кото­рых не уда­ет­ся «вычис­лить» по сум­ме сла­га­е­мых, даже если каж­дое из них по отдель­но­сти есть в сло­ва­ре. Ска­жем, miljonsvenska, konversationskort и др. подоб­ные, кото­рые в нем пред­став­ле­ны толь­ко сво­и­ми частя­ми. Попро­буй­те, напри­мер, отве­тить, что зна­чит skandaltaktik. Вы буде­те сме­ять­ся от ужа­са, но в ста­тье, где это сло­во встре­ти­лось, речь идет о том, какую так­ти­ку исполь­зу­ет пар­тия Швед­ских демо­кра­тов, что­бы отвлечь вни­ма­ние от скан­да­лов, в кото­рых ока­зы­ва­ют­ся регу­ляр­но заме­ша­ны ее дея­те­ли, или бана­ли­зи­ро­вать их по прин­ци­пу «сам дурак» – т.е. ’так­ти­ка зама­зы­ва­ния скан­да­лов», а вовсе не ’скан­даль­ная так­ти­ка’ (т.е. вызы­ва­ю­щая воз­му­ще­ние) и не ’эпа­таж­ная так­ти­ка’ (с целью само­ре­кла­мы). Ина­че гово­ря, для пони­ма­ния нужен кон­текст. Но даже при­сталь­ный ана­лиз кон­тек­ста не все­гда помо­га­ет, и тогда нуж­но обра­щать­ся к вне­тек­сто­вым источ­ни­кам. Так, содер­жа­ние сло­ва temachef, назы­ва­ю­ще­го номен­кла­тур­ную долж­ность руко­во­ди­те­ля в нынеш­ней орга­ни­за­ци­он­ной струк­ту­ре Новой Каро­лин­ской боль­ни­цы, не толь­ко не выте­ка­ет из тек­ста ста­тьи, в кото­рой оно мне попа­лось, но и лишь с боль­шим тру­дом отыс­ки­ва­ет­ся по дру­гим источ­ни­кам, в част­но­сти, по опуб­ли­ко­ван­ным про­грамм­ным мате­ри­а­лам боль­ни­цы. Най­ти же при­ем­ле­мый рус­ский экви­ва­лент мне до сих пор не уда­лось. Может быть, «функ­ци­о­наль­ный руко­во­ди­тель» (с мыс­лью о мод­ной ныне т.н. мат­рич­ной струк­ту­ре управ­ле­ния). Ясно, что такое поло­же­ние дел может вызы­вать труд­но­сти и у пере­вод­чи­ка, и у изу­ча­ю­щих швед­ский язык. Какие имен­но, я наме­ре­ва­юсь рас­смот­реть в даль­ней­шем. При­ме­ни­тель­но к швед­ско­му язы­ку они нигде не опи­са­ны, но так как про­дук­тив­ность сло­во­сло­же­ния свой­ствен­на едва ли не всем гер­ман­ским язы­кам, то тако­го рода спис­ки – и даже переч­ни моде­лей пере­во­да слож­ных слов – мож­но отыс­кать в посо­би­ях по немец­ко­му язы­ку.

Беда, одна­ко, в том – это во-вто­рых, – что такие переч­ни при­е­мов пере­во­да – это не более чем меха­ни­че­ские спис­ки, набор т.н. транс­фор­ма­ций, как буд­то мы пере­во­дим сло­ва, а не смысл, а пере­вод – это такая хит­ро­ум­но устро­ен­ная про­грам­ма, пре­об­ра­зу­ю­щая текст на вход­ном язы­ке в текст на выход­ном. Меня же, да и вся­ко­го, я думаю, пере­вод­чи­ка, инте­ре­су­ет «тех­ни­ка» выяв­ле­ния смыс­ла, вычле­не­ния того из них, – а рас­плыв­ча­тость семан­ти­ки и потен­ци­аль­ная мно­го­знач­ность слож­ных слов ничуть не ниже, чем у «обыч­ных», – кото­рый един­ствен­но и нужен в пере­во­ди­мом кон­тек­сте. Эту зада­чу пыта­ют­ся решить, пред­ла­гая спис­ки – ох уж эти веч­ные инвен­та­ри! – семан­ти­че­ских отно­ше­ний меж­ду дву­мя ком­по­нен­та­ми слож­но­го сло­ва – ком­по­зи­та. Напри­мер, в грам­ма­ти­ке Швед­ской ака­де­мии их насчи­ты­ва­ет­ся 17: таких, как ’часть – целое’, ’сде­ла­но из’, ’явля­ет­ся след­стви­ем’, ’содер­жит’, ’име­ет авто­ром’ и т.д. В неко­то­рых немец­ких спис­ках их чис­ло дохо­дит до 30, но я не вижу, поче­му бы семан­ти­че­ское дроб­ле­ние нель­зя было дове­сти хоть и до 300 – ведь отно­ше­ния меж­ду веща­ми в мире неис­чис­ли­мы. Нам тут важ­ны не эти спис­ки, а меха­низм смыс­ло­об­ра­зо­ва­ния: пре­иму­ще­ствен­но мета­фо­ра и мето­ни­мия, лежа­щие в осно­ве таких сло­во­сло­же­ний и обу­слов­лен­ные как линг­ви­сти­кой, так и праг­ма­ти­кой тек­ста – т.е. как кон­тек­стом в соб­ствен­ном смыс­ле сло­ва, так и его эко­ло­ги­ей.

Все толь­ко что ска­зан­ное «во-вто­рых» – это толь­ко цве­точ­ки. В тру­дах и посо­би­ях, о кото­рых идет речь, нет отве­тов на ряд вопро­сов, зани­ма­ю­щих меня как линг­ви­ста, но и не лишен­ных инте­ре­са для пере­вод­чи­ков: – Поче­му про­дук­тив­ность сло­во­сло­же­ния так высо­ка в гер­ман­ских язы­ках, а в швед­ском – в осо­бен­но­сти? В нем она даже на 30% выше, чем в немец­ком, все­гда назы­ва­е­мом в этой свя­зи в первую оче­редь. – Слож­ные сло­ва в швед­ском и рус­ском явно отли­ча­ют­ся по сво­ей при­ро­де и функ­ци­ям. В чем и поче­му? – Огром­ная часть швед­ских ком­по­зи­тов име­ет фра­зо­вые соот­вет­ствия, т.е. может быть пере­фра­зи­ро­ва­на сво­бод­ны­ми сло­во­со­че­та­ни­я­ми, от кото­рых они по види­мо­сти не отли­ча­ют­ся по смыс­лу. Спра­ши­ва­ет­ся, к чему такое удво­е­ние? В самом ли деле такие пары отли­ча­ют­ся толь­ко по фор­ме? Но все такие вопро­сы носят пре­иму­ще­ствен­но тео­ре­ти­че­ский харак­тер, и я буду касать­ся их лишь в той мере, в какой они свя­за­ны с пере­во­дом.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *