О «старом»

Швед­ский фра­зео­ло­гизм att dra något gammalt över sig, букв. ’натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое’ или, может быть, ‘накрыть­ся чем-нибудь ста­рым’, кото­ро­му посвя­ще­на обшир­ная сло­вар­ная ста­тья в «Допол­не­ни­ях» к мое­му сло­ва­рю SVENSK-RYSK SAMHÄLLSORDBOK (см. при сло­ве gammal), весь­ма инте­ре­сен с пере­вод­че­ской точ­ки зре­ния. Инте­ре­сен как раз тем, что «непе­ре­во­дим». В самом деле, его нель­зя «взять на при­ем» – ни на один из тех, что опи­са­ны в посо­би­ях по пере­во­ду 1).

Во-пер­вых, в рус­ском язы­ке у него нет иди­о­ма­ти­че­ско­го соот­вет­ствия на той же или близ­кой образ­ной осно­ве. Тако­го, напри­мер, как в парах att spela någon i händernaиграть кому‑л. на руку, att slå in öppna dörrarломить­ся в откры­тую дверь, som en blixt från klar himmelкак гром с ясно­го неба, hal som en ålскольз­кий как уж. Посо­бия реко­мен­ду­ют стре­мить­ся к исполь­зо­ва­нию имен­но тако­го соот­вет­ствия, если оно суще­ству­ет: при­ня­то счи­тать, что оно наи­бо­лее пол­но вос­про­из­во­дит ино­языч­ную иди­о­му, сохра­няя и пря­мое и пере­нос­ное зна­че­ния, и что чле­ны таких пар пере­во­дят друг дру­га прак­ти­че­ски во всех кон­текстах. Но это, даже при нали­чии тако­го экви­ва­лен­та в язы­ке пере­во­да, – en sanning med modifikation, исти­на с ого­вор­кой.

Неот­ли­чи­мы?

Швед­ская иди­о­ма mellan hammaren och städet и ее рус­ское соот­вет­ствие меж­ду моло­том и нако­валь­ней кажут­ся сов­па­да­ю­щи­ми до неот­ли­чи­мо­сти. Такие пары обыч­но пред­став­ля­ют собой заим­ство­ва­ния из обще­го источ­ни­ка. Эта, в част­но­сти, пред­по­ло­жи­тель­но про­изо­шла от назва­ния рома­на попу­ляр­но­го неко­гда Фри­дри­ха Шпиль­га­ге­на ”Hammer und Amboß”. Тем не менее, они не явля­ют­ся пол­ны­ми экви­ва­лен­та­ми, хотя и «зна­чат» одно и то же – ’≈ под угро­зой с двух сто­рон’. Зада­дим­ся вопро­сом: суще­ству­ют ли ситу­а­тив­ные кон­тек­сты, в кото­рых эти иди­о­мы не вза­и­мо­за­ме­ни­мы?

Каза­лось бы, нет. Но вот пер­вый попав­ший­ся при­мер, сра­зу же вызвав­ший сомне­ния: Den svenska modellen mellan hammaren och städet. Это заго­ло­вок. В бук­валь­ном пере­во­де: ? Швед­ская модель меж­ду моло­том и нако­валь­ней. Вот еще: Gazas kvinnor mellan hammaren och städet. – ?? Жен­щи­ны Газы меж­ду моло­том и нако­валь­ней. Оба, а наи­па­че вто­рой, зву­чат как-то стран­но. И таких при­ме­ров мно­го.

Отку­да это ощу­ще­ние неумест­но­сти?

Веро­ят­но, тут задей­ство­ван не один фак­тор. Во-пер­вых, рус­ская вер­сия фра­зео­ло­гиз­ма «рабо­та­ет» толь­ко с име­нем лица, и при этом пре­иму­ще­ствен­но лица соби­ра­тель­но­го. Так, Я ока­зал­ся меж­ду двух огней или даже меж­ду Сцил­лой и Харибдой не вызы­ва­ет воз­ра­же­ния, тогда как ? Я ока­зал­ся меж­ду моло­том и нако­валь­ней сомни­тель­но (ср. Мы ока­за­лись …). Во-вто­рых, в рус­ском выска­зы­ва­нии необ­хо­дим пре­ди­кат, обыч­но, ока­зать­ся. Напри­мер, Рус­ская интел­ли­ген­ция ока­за­лась меж­ду моло­том и нако­валь­ней. Если выбро­сить гла­гол, то выска­зы­ва­ние ста­нет менее при­ем­ле­мым, во вся­ком слу­чае, на мой вкус. А если вме­сто соби­ра­тель­но­го интел­ли­ген­ция упо­тре­бить мно­же­ствен­ное чис­ло, рус­ские интел­ли­ген­ты, то вся фра­за ста­нет не менее неук­лю­жей, чем при­мер про жен­щин Газы – из-за уси­ле­ния пред­мет­но­сти субъ­ек­та, что про­во­ци­ру­ет неумест­ную реа­ли­за­цию мета­фо­ры в созна­нии адре­са­та выска­зы­ва­ния 2).

Рус­ская иди­о­ма упо­треб­ля­ет­ся либо авто­ном­но, как заго­ло­вок, не кон­кре­ти­зи­ру­ю­щий ситу­а­цию, а толь­ко даю­щий о ней схе­ма­ти­че­ское образ­ное пред­став­ле­ние, либо в кон­кре­ти­зи­ру­ю­щем кон­тек­сте – и тогда обя­за­тель­но в соста­ве пре­ди­ка­тив­но­го выра­же­ния при гла­го­ле из огра­ни­чен­но­го набо­ра: кро­ме ока­зать­ся, это еще попасть, очу­тить­ся, уго­дить и, воз­мож­но, неко­то­рые дру­гие. С содер­жа­тель­ной точ­ки зре­ния это, види­мо, свя­за­но с тем, что рус­ская иди­о­ма не ста­тив­на, выра­жа­ет состо­я­ние не без­от­но­си­тель­но к тому, как оно воз­ник­ло, а имен­но как резуль­тат како­го-то собы­тия, слу­чая, непреду­смот­рен­но­го раз­ви­тия и т.п.

Тем самым, пере­вод швед­ской иди­о­мы «рав­но­знач­ной» рус­ской не все­гда уда­чен. «Зна­че­ние» не меня­ет­ся, но ситу­а­ция ’дво­я­кой угро­зы или опас­но­сти’ кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся ина­че, и меня­ют­ся праг­ма­ти­че­ские усло­вия умест­но­сти упо­треб­ле­ния «такой же» иди­о­мы. Соот­вет­ствен­но может пона­до­бить­ся пере­вод, не име­ю­щий с ней фор­маль­но­го сход­ства. Ска­жем, при­ме­ни­тель­но к пер­вым двум при­ме­рам: Швед­ская модель может дать тре­щи­ну; Жен­щи­ны Газы в двой­ных тис­ках.

Обра­ти­те вни­ма­ние, что в обо­их слу­ча­ях уда­ет­ся избе­жать плос­ко­го опи­са­тель­но­го пере­во­да: упо­треб­ле­ны рус­ские иди­о­ма­ти­че­ские выра­же­ния со сво­ей образ­ной осно­вой. Одна­ко ни один из них не явля­ет­ся, конеч­но, уни­вер­саль­ным заме­ни­те­лем швед­ской идиомы,и спо­со­бен пере­во­дить ее лишь в неко­то­рых кон­текстах.

Во-вто­рых, если нет «пол­но­го» иди­о­ма­ти­че­ско­го соот­вет­ствия, то сле­ду­ю­щим по сте­пе­ни пред­по­чти­тель­но­сти реше­ни­ем счи­та­ет­ся исполь­зо­ва­ние како­го-либо рус­ско­го фра­зео­ло­гиз­ма с дру­гой внут­рен­ней фор­мой, но сход­но­го по кру­гу упо­треб­ле­ний и сти­ли­сти­ке. А луч­ше ска­зать, выра­жа­ю­щий то же пере­нос­ное зна­че­ние, пусть и на дру­гой образ­ной осно­ве, но без нару­ше­ния усло­вий умест­но­сти упо­треб­ле­ния исход­ной иди­о­мы. Обыч­но при­во­дят­ся при­ме­ры вро­де att vakna på fel sida – встать не с той ноги; bättre en fågel i handen än tio i skogen – луч­ше сини­ца в руке, чем журавль в небе и т.п. Одна­ко по сво­ей мета­фо­ри­че­ской осно­ве они чрез­вы­чай­но близ­ки друг к дру­гу (’«неудач­ное» вста­ва­ние с посте­ли → при­чи­на дур­но­го рас­по­ло­же­ния духа’ в пер­вой паре, ’уже пой­ман­ная пти­ца → обла­да­ние малым луч­ше, чем несбы­точ­ные меч­ты о боль­шом’ во вто­рой). Хотя меж­ду ними и нет пол­но­го фор­маль­но­го сов­па­де­ния, их сле­до­ва­ло бы отне­сти к той же кате­го­рии, что и рас­смот­рен­ная выше.

Так, заме­на мол­нии гро­мом или угря ужом в при­ве­ден­ных выше при­ме­рах прин­ци­пи­аль­но ниче­го не меня­ет: обра­зы рез­ко­го гро­зо­во­го уда­ра и изви­ва­ю­ще­го­ся скольз­ко­го суще­ства и импли­ци­ру­е­мые ими – «выво­ди­мые» из них – пере­нос­ные зна­че­ния ’непри­ят­ная, опас­ная неожи­дан­ность’ и, соот­вет­ствен­но, ’лице­мер­ный, бес­чест­ный’ прак­ти­че­ски сов­па­да­ют, и нет осно­ва­ний выде­лять такие пары в осо­бую кате­го­рию. Их чле­ны могут даже ока­зать­ся еще менее отли­чи­мы­ми по сво­е­му упо­треб­ле­нию, чем чле­ны фор­маль­но тож­де­ствен­ных пар. Каза­лось бы, невоз­мож­но най­ти кон­текст, в кото­ром hal som en ål нель­зя было бы пере­ве­сти рус­ским скольз­кий как уж. Одна­ко даже здесь нет абсо­лют­но­го тож­де­ства. Если далее в швед­ском тек­сте образ­ный ком­по­нент швед­ской иди­о­мы экс­плу­а­ти­ру­ет­ся или обыг­ры­ва­ет­ся так, что ему воз­вра­ща­ет­ся пред­мет­ное зна­че­ние – допу­стим, там затем гово­рит­ся, что угорь хорош в коп­че­ном виде, но не в чело­ве­че­ском обли­ке, – то заме­нить его ужом в пере­во­де, пожа­луй, не удаст­ся 3). Сто­ит доба­вить, что упо­тре­бить в пере­во­де иди­о­му на той же или близ­кой образ­ной осно­ве может ока­зать­ся нево­мож­ным не толь­ко при реа­ли­за­ции или раз­вер­ты­ва­нии мета­фо­ры в тек­сте ори­ги­на­ла, но и в том слу­чае, когда она свя­за­на аллю­зи­я­ми и интер­тек­сту­аль­ны­ми отсыл­ка­ми в систе­ме смыс­лов тек­ста, и они ока­жут­ся уте­рян­ны­ми, если мета­фо­ру ори­ги­на­ла заме­нить дру­гой 4).

Одна­ко фра­зео­ло­гизм att dra något gammalt över sig куда более пока­за­те­лен для этой вто­рой кате­го­рии. Хотя в рус­ском язы­ке у него нет ни точ­но­го, ни близ­ко­го по внут­рен­ней фор­ме иди­о­ма­ти­че­ско­го соот­вет­ствия, в нем есть выра­же­ние на осно­ве дру­гой мета­фо­ры, кото­рое мог­ло бы пре­тен­до­вать на ста­тус его пере­вод­но­го экви­ва­лен­та: скрыть­ся с чьих-либо глаз. Имен­но тако­во одно из двух тол­ко­ва­ний исход­ной иди­о­мы, кото­рые уда­ет­ся отыс­кать в швед­ских источ­ни­ках: ’försvinna ur någons åsyn’ (так в sv.wiktionary.org). Вто­рое содер­жит­ся во фра­зео­ло­ги­че­ском сло­ва­ре швед­ско­го язы­ка Svenskt språkbruk: ’när man inte vill ha med ngn att göra; vard. avfärdande’, т.е. ’разг. отстра­нить, уда­лить от себя кого‑л., не желая иметь с ним дела’. Что́, в сущ­но­сти, сво­дит­ся к тому же само­му: отстра­не­ние кого-либо «от лица сво­е­го» под­ра­зу­ме­ва­ет неже­ла­ние его видеть или, наобо­рот, жела­ние, что­бы его не было вид­но.

В самом деле, смысл ’уда­лить­ся из чьей либо лич­ной сфе­ры или пуб­лич­но­го поля зре­ния’, а зна­чит, ’скрыть­ся с глаз’, усмат­ри­ва­ет­ся едва ли не во всех упо­треб­ле­ни­ях швед­ско­го фра­зео­ло­гиз­ма. А их мно­же­ство, и они весь­ма раз­но­род­ны по сво­е­му харак­те­ру: его образ­ная модель обла­да­ет неза­кры­тым смыс­ло­вым потен­ци­а­лом 5):

Это может быть срав­ни­тель­но мяг­кая иро­ни­че­ская реко­мен­да­ция пере­стать мозо­лить гла­за, зануд­ство­вать, при­ста­вать с чем-то баналь­ным, обще­из­вест­ным; обра­щен­ное пря­мо на собе­сед­ни­ка, на тре­тье лицо или даже на неоду­шев­лен­ный пред­мет язви­тель­ное, непри­яз­нен­ное или отстра­ня­ю­щее поже­ла­ние «исчез­нуть»; реже – оскор­би­тель­ное уль­ти­ма­тив­ное тре­бо­ва­ние убрать­ся с глаз долой; это может быть побуж­де­ние скрыть­ся, «при­ме­ря­е­мое» субъ­ек­том на само­го себя: не предъ­яв­ля­е­мое ему кем-либо поже­ла­ние или тре­бо­ва­ние, а обу­слов­лен­ное обсто­я­тель­ства­ми, груп­по­вым дав­ле­ни­ем или обще­при­ня­той нор­мой; это может быть выра­же­ние жела­ния само­го субъ­ек­та уйти от посто­рон­них взо­ров в при­ват­ную сфе­ру, пере­стать быть на виду, или погру­зить­ся в носталь­ги­че­ское состо­я­ние; воз­мож­но, субъ­ект почув­ство­вал, что он уста­рел, стал неак­туа­лен, пере­жил само­го себя – или по чье­му-то мне­нию стал ана­хро­низ­мом, в осо­бен­но­сти, в срав­не­нии с чем-то новым и луч­шим, и ему пора уйти со сце­ны; а может быть, он хочет отси­деть­ся, пере­ждать что-либо …

Выра­же­ние скрыть­ся [или исчез­нуть] с глаз ни по фор­ме, ни по сво­е­му пред­мет­но­му содер­жа­нию, а зна­чит, и по сво­ей образ­но­сти, не сов­па­да­ет с исход­ным швед­ским фра­зео­ло­гиз­мом. Одна­ко по сво­е­му зна­че­нию оно оче­вид­но схва­ты­ва­ет то общее, что есть в семан­ти­ке всех этих упо­треб­ле­ний – неза­ви­си­мо от того, чем кон­крет­но обу­слов­ле­но уда­ле­ние кого- или чего-либо «из поля зре­ния». Как и швед­ская иди­о­ма, это выра­же­ние упо­треб­ля­ет­ся толь­ко в пере­нос­ном смыс­ле 6) (’ ≈ пере­стать быть на виду’), оно тоже мета­фо­рич­но, и по сво­им усло­ви­ям истин­но­сти соот­вет­ству­ет всем пере­чис­лен­ным выше типам ситу­а­ций, а воз­мож­но и тем, что оста­лись нена­зван­ны­ми. Зна­чит ли это, что его мож­но сме­ло вклю­чать в сло­варь в каче­стве уни­вер­саль­но­го пере­вод­но­го экви­ва­лен­та швед­ской иди­о­мы? А ста­ло быть, упо­до­бить­ся при­ме­ру соста­ви­те­лей швед­ско-рус­ско­го Norstedts’a, отваж­но снаб­див­ших иди­о­му att stå sitt kast общим зна­че­ни­ем ’отве­чать за свои поступ­ки’ в ста­тье гла­го­ла kast и впри­да­чу «пере­вод­ным экви­ва­лен­том» сам вино­ват в ста­тье суще­стви­тель­но­го? (Кста­ти, все ска­зан­ное мной в дру­гой ста­тье о под­хо­де к выяв­ле­нию кон­цеп­ту­аль­ной спе­ци­фи­ки и пере­во­ду этой иди­о­мы, отно­сит­ся и к раз­би­ра­е­мо­му здесь выра­же­нию. Поэто­му, избе­гая повто­ре­ний, при­зы­ваю вас про­чи­тать пост, упо­мя­ну­тый в прим. 5.)

Нет. Смысл выска­зы­ва­ния не сво­дит­ся к усло­ви­ям истин­но­сти. Вос­про­из­во­дить в пере­во­де при­хо­дит­ся не общее зна­че­ние, не семан­ти­че­ский инва­ри­ант, а кон­крет­ный смысл, обу­слов­лен­ный ком­му­ни­ка­тив­ным наме­ре­ни­ем гово­ря­ще­го и праг­ма­ти­кой ситу­а­ции. Вер­но, что выра­же­ние скрыть­ся с глаз «покры­ва­ет» в пере­во­де широ­кий круг упо­треб­ле­ний швед­ской иди­о­мы. Но дале­ко не все. Оно при­год­но лишь в таких ситу­а­тив­ных кон­текстах, где не нару­ша­ют­ся усло­вия умест­но­сти его упо­треб­ле­ния.

Возь­мем хотя бы самый пер­вый при­мер из моей сло­вар­ной ста­тьи: Vilken dålig match han gjorde! Han kan dra något gammalt över sig. – До чего же пло­хо он играл! Он может ухо­дить. / Пусть ухо­дит. / Луч­ше бы он исчез. / Пора ему уйти со сце­ны. / Ему нече­го делать на поле и т.п.

Пере­вод ?? Луч­ше бы ему скрыть­ся с глаз нель­зя при­знать удач­ным. Рус­ский фра­зео­ло­гизм уме­стен, когда ука­зан субъ­ект это­го нели­це­при­ят­но­го поже­ла­ния, в нор­ме – кон­крет­ное лицо или ли́ца. Здесь же тако­го ука­за­ния нет: под­ра­зу­ме­ва­ет­ся, что «так луч­ше» не для само­го гово­ря­ще­го, а для все­го кон­тин­ген­та фут­боль­ных болель­щи­ков. Но и допол­ня­ю­щий пере­вод Луч­ше бы ему исчез­нуть с глаз болель­щи­ков «не зву­чит»: отча­сти из-за толь­ко что отме­чен­ной неже­ла­тель­но­сти соби­ра­тель­но­го лица в кон­тек­сте поже­ла­ния, отча­сти же пото­му, что выра­же­ние исчез­нуть с глаз в силу сво­ей аффек­тив­но­сти не спо­соб­но пере­дать в этом кон­тек­сте зна­че­ние окон­ча­тель­но­сти – суще­ствен­ный ком­по­нент смыс­ла швед­ско­го фраг­мен­та, пред­по­ла­га­ю­ще­го бес­по­во­рот­ный уход игро­ка с аре­ны.

Исполь­зо­ва­ние это­го экви­ва­лен­та в пере­во­де не слиш­ком удач­но, а то и вовсе невоз­мож­но и в целом ряде дру­гих слу­ча­ев. В этом нетруд­но убе­дить­ся, попы­тав­шись под­ста­вить его в пере­вод неко­то­рых при­ме­ров, при­ве­ден­ных мной в сло­вар­ной ста­тье. Так, это выра­же­ние не впи­сы­ва­ет­ся в пере­вод упо­треб­ле­ний наше­го фра­зео­ло­гиз­ма в ситу­а­тив­ных кон­текстах, в кото­рых поже­ла­ние «исчез­нуть» обра­ще­но на нели­цо. Вряд ли мож­но поже­лать, что­бы litteraturkanon или simpel konjak «скрыл­ся с глаз», даже мета­фо­ри­че­ски (см. соот­вет­ству­ю­щие при­ме­ры в части I. упо­мя­ну­той ста­тьи), «натя­нув на себя что-нибудь ста­рое». Это будет явной натяж­кой. Это выра­же­ние непри­ло­жи­мо и к при­ме­рам иро­ни­че­ско­го обыг­ры­ва­ния иди­о­мы в обрат­ном смыс­ле, то есть не в зна­че­нии ’сде­лать­ся неза­мет­ным’, а в точ­но­сти наобо­рот – ’при­влечь вни­ма­ние’: выска­зы­ва­ния, в кото­рых соче­та­нию något gammalt в соста­ве иди­о­мы воз­вра­ща­ет­ся пред­мет­ное зна­че­ние (при­ме­ры см. в части II. сло­вар­ной ста­тьи).

В‑третьих, в подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев нель­зя пой­ти и по пути каль­ки­ро­ва­ния швед­ской иди­о­мы. Само по себе это ино­гда быва­ет жела­тель­но ради вос­про­из­ве­де­ния спе­ци­фи­че­ской образ­но­сти ори­ги­на­ла в сти­ли­сти­че­ских целях или сохра­не­ния свя­зан­ных с иди­о­мой аллю­зий и отсы­лок в дру­гих местах пере­во­ди­мо­го тек­ста. Одна­ко при­ме­ни­тель­но к раз­би­ра­е­мо­му фра­зео­ло­гиз­му это в общем слу­чае невоз­мож­но. Хотя его дослов­ное вопро­из­ве­де­ние, натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое, выгля­дит вполне осмыс­лен­но и не нару­ша­ет лек­си­че­ских и грам­ма­ти­че­ских норм рус­ско­го язы­ка, оно не пере­во­дит швед­скую иди­о­му, посколь­ку ни оно, ни более экс­прес­сив­ный вари­ант, тоже близ­кий к дослов­но­му, накрыть­ся каким-нибудь ста­рьем, не упо­треб­ля­ют­ся в пере­нос­ном зна­че­нии. Швед­ское же выра­же­ние, напро­тив, нико­гда не упо­треб­ля­ет­ся бук­валь­но (см. прим. 6).

Сле­ду­ет ого­во­рить­ся, что запре­ты на упо­треб­ле­ние швед­ско­го выра­же­ния в бук­валь­ном смыс­ле, а «соот­вет­ству­ю­ще­го» ему рус­ско­го – в пере­нос­ном, не абсо­лют­ны. Эта ого­вор­ка нуж­да­ет­ся в про­стран­ном пояс­не­нии, но мож­но наде­ять­ся, что оно под­кре­пит под­ход к пере­во­ду фра­зео­ло­гиз­ма, осно­ван­ный не на его «зна­че­нии», каким бы уни­вер­саль­ным оно ни каза­лось, и не на копи­ро­ва­нии его фор­мы, даже если такая же есть в язы­ке пере­во­да или язык про­тив нее не воз­ра­жа­ет, а на вос­про­из­ве­де­нии его акту­аль­но­го смыс­ла во всей его праг­ма­ти­че­ской пол­но­те. А это пред­по­ла­га­ет схва­ты­ва­ние пере­вод­чи­ком идеи фра­зео­ло­гиз­ма, или его кон­цеп­та, пони­ма­ние, что это не то же самое, что семан­ти­че­ский инва­ри­ант – абстракт­ная схе­ма пред­мет­но­го содер­жа­ния всех ситу­а­ций, в кото­рых умест­но это выра­же­ние. Такая схе­ма не отра­жа­ет кон­цеп­ту­аль­ной спе­ци­фи­ки фра­зео­ло­гиз­ма, не дает пред­став­ле­ния о том, поче­му гово­ря­щий выби­ра­ет имен­но это выра­же­ние, а не какое-то «сино­ни­мич­ное» с тем же зна­че­ни­ем, ска­жем, försvinna ur sikte, avpolleteras, upphöra att synas, suddas ut, dra sig tillbaka, avlägsna sig, låta bli att synas и т.п. – их мно­же­ство. Кто про­из­но­сит это выра­же­ние? В какой ситу­а­ции? На кого или на что оно обра­ще­но? По како­му пово­ду и с какой целью? В какой модаль­но­сти? С какой инто­на­ци­ей?

Но вер­нем­ся к «запре­там» и при­мем для нача­ла, что выра­же­ние натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое име­ет пра­во на суще­ство­ва­ние в рус­ском язы­ке 7), но не в пере­нос­ном упо­треб­ле­нии: у него нет каких-либо уза­ко­нен­ных узу­сом мета­фо­ри­че­ских зна­че­ний вро­де ’сде­лать­ся непри­мет­ным, пере­стать быть на виду, сту­ше­вать­ся’ и т.п. По-рус­ски не ска­жут Натя­ни на себя что-нибудь ста­рое [или какое-нибудь ста­рьё], желая, что­бы субъ­ект скрыл­ся или при­знал себя «быв­шим». Это про­сто-напро­сто сво­бод­ное соче­та­ние слов, кото­рое не может быть поня­то ина­че чем бук­валь­но – даже в том слу­чае, когда оно пред­став­ля­ет собой совет при­дать себе непри­тя­за­тель­ный вид с целью отве­сти от себя вни­ма­ние (любо­пыт­ный при­мер тако­го упо­треб­ле­ния я при­ве­ду ниже).

Таким обра­зом, оче­вид­но, что каль­ку если и мож­но исполь­зо­вать в пере­во­де этой швед­ской иди­о­мы, то лишь в таком ситу­а­тив­ном кон­тек­сте, кото­рый ожив­ля­ет в соче­та­нии något gammalt пред­мет­ное зна­че­ние.

Это­му усло­вию отве­ча­ют кон­тек­сты двух типов:

1. Кон­тек­сты, в кото­рых выра­жа­ет­ся жела­ние субъ­ек­та уйти в при­ват­ную сфе­ру, напря­мую свя­зы­ва­е­мое с «натя­ги­ва­ни­ем на себя чего-нибудь ста­ро­го» в соб­ствен­ном смыс­ле – с пере­оде­ва­ни­ем в раз­но­шен­ную, домаш­нюю, непуб­лич­ную одеж­ду. При этом глав­ное зна­че­ние иди­о­мы, пере­нос­ное (’пере­стать быть на виду’), оста­ет­ся на перед­нем плане, а пред­мет­ное лишь воз­ни­ка­ет импли­цит­но, как бы про­сту­пая сквозь него, выво­дит­ся из ситу­а­тив­но­го кон­тек­ста. Так, в пере­во­де при­ме­ра, при­ве­ден­но­го в моей сло­вар­ной ста­тье:

Det är inget fel i att ibland gå hem och dra något gammalt över sig. I själva verket är det det skönaste som finns. Att inte dela några bilder av sin mysiga hemmakväll med hundens tuggben i soffan och barnets pyssel över hela vardagsrumsbordet.

мож­но было бы упо­тре­бить каль­ку: Нет ниче­го дур­но­го в том, что­бы ино­гда засеть дома, натя­нув на себя какое-нибудь ста­рье. Если уж на то пошло, что может быть при­ят­ней! Не рас­ша­ри­вать фото сво­е­го уют­но­го домаш­не­го вече­ра с соба­чьей косточ­кой на диване и кусоч­ка­ми паз­ла, раз­бро­сан­ны­ми ребен­ком по все­му сто­лу в гости­ной.

Дослов­ное вос­про­из­ве­де­ние швед­ской иди­о­мы пред­став­ля­ет­ся здесь допу­сти­мым. В тек­сте пря­мо про­ти­во­по­став­ля­ет­ся семей­ная укром­ность, укры­тость посто­ян­но­му пре­бы­ва­нию на виду у обще­ствен­но­сти (автор – извест­ная жур­на­лист­ка). Адре­сат пере­во­да име­ет дело с доста­точ­но силь­ным праг­ма­ти­че­ским кон­тек­стом, кото­рый лег­ко акту­а­ли­зи­ру­ет мысль о пере­оде­ва­нии в ста­рую домаш­нюю одеж­ду, такую, в кото­рой не при­ня­то пока­зы­вать­ся на людях. Ситу­а­ция натя­ги­ва­ния на себя ста­рой одеж­ды может импли­ци­ро­вать, разу­ме­ет­ся, мно­же­ство раз­лич­ных смыс­лов. Они не мета­фо­ри­зи­ро­ва­ны в рус­ском язы­ке, за выра­же­ни­ем что-нибудь ста­рое не закреп­ле­ны кон­вен­ци­ей зна­че­ния ’непри­мет­ное’, ’не при­вле­ка­ю­щее взо­ры’ и т.п. – в сло­ва­ре мы их не най­дем. Это импли­ка­ту­ры, и для того, что­бы исполь­зо­ва­ние каль­ки ста­ло воз­мож­ным, нужен кон­текст, недву­смыс­лен­но про­яс­ня­ю­щий моти­ви­ру­ю­щую связь меж­ду «чем-то ста­рым», пони­ма­е­мым пред­мет­но как ста­рая одеж­да, и «укры­ти­ем». Тем самым каль­ки­ро­ван­ное выра­же­ние, в нор­ме не име­ю­щее пере­нос­ных зна­че­ний, ста­но­вит­ся для чита­те­ля рус­ско­го пере­во­да сво­е­го рода окка­зи­о­наль­ной мета­фо­рой: НАТЯНУТЬ НА СЕБЯ СТАРЬЕ ЗНАЧИТ СДЕЛАТЬСЯ НЕПРИМЕТНЫМ и т.п.

Конеч­но, исполь­зуя каль­ку, пере­вод­чик дол­жен быть уве­рен, в разум­ных пре­де­лах, что кон­текст с доста­точ­ной ясно­стью дает понять адре­са­ту пере­во­да, что это выра­же­ние упо­треб­ле­но мета­фо­ри­че­ски. Если же такой уве­рен­но­сти нет, мож­но при­бег­нуть к крат­ким семан­ти­че­ским при­вив­кам, про­яс­ня­ю­щим пере­нос­ное зна­че­ние. См. при­ме­ры в ч. I сло­вар­ной ста­тьи: Målet är sannolikt … , где упо­треб­ле­но выра­же­ние ста­ри­ков­ский халат вме­сто какое-нибудь ста­рье, что дела­ет более про­зрач­ной импли­ка­ту­ру ’уйти со сце­ны’, и Du känner dig ur slag…, где к пол­ной каль­ке сде­ла­но добав­ле­ние и не пока­зы­вать­ся / сту­ше­вать­ся в каче­стве пояс­ня­ю­ще­го ком­по­нен­та. Обра­ти­те вни­ма­ние, что в пере­во­де обо­их при­ме­ров у соче­та­ния något gammalt акту­а­ли­зи­ру­ет­ся пред­мет­ное зна­че­ние: в пер­вом слу­чае – бук­валь­ным наде­ва­ни­ем на субъ­ек­та одеж­ды, сви­де­тель­ству­ю­щей о его «выхо­де в тираж», уста­ре­ло­сти; во вто­ром – за счет того, что абстракт­ное какое-нибудь ста­рье пони­ма­ет­ся как ста­рая непри­тя­за­тель­ная одеж­да в про­ти­во­по­став­ле­нии одеж­де яркой и при­вле­ка­ю­щей вни­ма­ние – про­ти­во­по­став­ле­нии, спе­ци­аль­но акцен­ти­ру­е­мом вве­де­ни­ем в пере­вод про­ти­ви­тель­но­го обо­ро­та но вме­сто это­го.

2. Кон­тек­сты, в кото­рых иди­о­ма упо­треб­ле­на не сама по себе, не в сво­ем мета­фо­ри­че­ском зна­че­нии, а как пред­мет иро­ни­че­ско­го обыг­ры­ва­ния. В неко­то­ром смыс­ле, упо­треб­ле­ния это­го рода обрат­ны толь­ко что рас­смот­рен­ным: там пред­мет­ное зна­че­ние ’ста­рая одеж­да’ импли­ци­ро­ва­лось кон­тек­стом, оста­ва­ясь на зад­нем плане, здесь, наобо­рот, оно ока­зы­ва­ет­ся глав­ным, выхо­дит на перед­ний план, а соб­ствен­ное, пере­нос­ное зна­че­ние иди­о­мы лишь про­све­чи­ва­ет на его фоне, пере­хо­дя в раз­ряд аллю­зий. Вме­сте с воз­вра­ще­ни­ем пред­мет­но­сти соче­та­нию något gammalt соб­ствен­ное зна­че­ние иди­о­мы, свя­зы­ва­ю­щее «ста­рое» с чем-либо непри­ме­ча­тель­ным, вышед­шим из упо­треб­ле­ния, неак­ту­аль­ным и все­воз­мож­ны­ми дру­ги­ми «не-», обра­ща­ет­ся в свою про­ти­во­по­лож­ность: «ста­рое» наде­ля­ет­ся поло­жи­тель­ной оцен­кой, ока­зы­ва­ет­ся инте­рес­ным, при­вле­ка­ю­щим вни­ма­ние, вос­тре­бо­ван­ным в данн­ной ситу­а­ции.

О таких кон­текстах я уже упо­ми­нал, гово­ря о невоз­мож­но­сти исполь­зо­вать «инва­ри­ант­ный экви­ва­лент» скрыть­ся с глаз в подоб­ных слу­ча­ях, со ссыл­кой на при­ме­ры из сло­вар­ной ста­тьи:

Tid att dra något gammalt över sig! Spelar ikväll med Pedersöre spelmanslag på spelmansgudstjänst vid Rosenlund.

Vill du vara fin? Dra något gammalt över dig. Vårt intresse för begagnat gör oss bättre på att återvinna gamla textilier.

Так как раз­би­ра­е­мый фра­зео­ло­гизм в кон­текстах это­го рода при­об­ре­та­ет бук­валь­ный смысл, то ничто, каза­лось бы, не меша­ет упо­тре­бить в пере­во­де каль­ку – выра­же­ние, име­ю­щее толь­ко пря­мое зна­че­ние. Но имен­но поэто­му оно и непри­год­но! Ср.: «Пора натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое. Сего­дня вече­ром играю на бого­слу­же­нии с груп­пой народ­ных музы­кан­тов из Педер­с­э­ре»; «Хочешь выгля­деть при­вле­ка­тель­но? Натя­ни на себя что-нибудь ста­рое. Бла­го­да­ря моде на подер­жан­ную одеж­ду, мы луч­ше ути­ли­зи­ру­ем ста­рый тек­стиль». Пред­мет­ное содер­жа­ние этих выска­зы­ва­ний, их зна­че­ние, в таких пере­во­дах понят­но: ’перед выступ­ле­ни­ем нуж­но пере­одеть­ся в ста­рую (тра­ди­ци­он­ную) одеж­ду’ (в источ­ни­ке такое пони­ма­ние под­дер­жа­но фото­гра­фи­ей спель­ма­на в кра­соч­ном народ­ном костю­ме) и, соот­вет­ствен­но, ’эко-мода на подер­жан­ную одеж­ду бла­го­при­ят­на для окру­жа­ю­щей сре­ды’. Но так как смысл подоб­ных пас­са­жей осно­вы­ва­ет­ся на обыг­ры­ва­нии швед­ской иди­о­мы, совер­шен­но неиз­вест­ной адре­са­ту рус­ско­го пере­во­да, то эта игра – обра­ще­ние соб­ствен­но­го, пере­нос­но­го зна­че­ния иди­о­мы и пере­ме­на зна­ка оцен­ки «ста­ро­го», – а с тем и заклю­чен­ная в ней иро­ния, для него совер­шен­но про­па­да­ет.

Раз­би­ра­е­мая иди­о­ма иро­нич­на во всех сво­их упо­треб­ле­ни­ях, но по-раз­но­му. В подав­ля­ю­щем боль­шин­стве слу­ча­ев иро­ния зало­же­на в самом обра­зе ситу­а­ции, и об этом речь пой­дет во вто­рой части ста­тьи. В упо­треб­ле­ни­ях же это­го типа осно­вой иро­нии слу­жит выво­ра­чи­ва­ние иди­о­мы наизнан­ку: упо­треб­ле­ние ее в бук­валь­ном зна­че­нии, како­го она в нор­ме не име­ет, и изме­не­ние ее оце­ноч­но­го смыс­ла на про­ти­во­по­лож­ный – с мину­са на плюс. Вот эта иро­ни­че­ская про­ек­ция пря­мо­го зна­че­ния выска­зы­ва­ния на соб­ствен­ное пере­нос­ное зна­че­ние иди­о­мы в пере­во­де-каль­ке исче­за­ет.

Таким обра­зом, про­стое каль­ки­ро­ва­ние в упо­треб­ле­ни­ях это­го рода в луч­шем слу­чае непол­но­цен­но. Пере­да­чи бук­валь­но­го зна­че­ния недо­ста­точ­но: нуж­ны семан­ти­че­ские «под­пор­ки», поз­во­ля­ю­щие чита­те­лю пере­во­да «запо­до­зрить» в рус­ской фра­зе так­же и то, чему пере­во­ди­мый пас­саж иро­ни­че­ски про­ти­во­по­став­лен: что «ста­рое» – это яко­бы ненуж­ное, не име­ю­щее цен­но­сти и т.п. Поэто­му в пере­во­дах двух при­ве­ден­ных выше при­ме­ров, вклю­чен­ных в сло­вар­ную ста­тью, я попы­тал­ся ком­пен­си­ро­вать эту поте­рю за счет акцен­тов, под­чер­ки­ва­ю­щих «обрат­ный», поло­жи­тель­ный смысл «ста­ро­го»: празд­нич­ность народ­но­го костю­ма, эко­ло­ги­че­скую поль­зу от моды на подер­жан­ную одеж­ду (в обо­их слу­ча­ях «ста­рое» слу­жит при­вле­че­нию вни­ма­ния, что пря­мо про­ти­во­по­лож­но мета­фо­ри­че­ско­му зна­че­нию иди­о­мы ’натя­нуть на себя ста­рье зна­чит скрыть­ся с глаз’). Сохра­нить исход­ную мета­фо­ру для обыг­ры­ва­ния, конеч­но, нель­зя, но мож­но хотя бы вос­про­из­ве­сти иро­ни­че­ский харак­тер тек­ста, в част­но­сти, путем «воз­вы­шен­ной» арха­и­за­ции сти­ля в пер­вом при­ме­ре или за счет пара­док­саль­но­го под­чер­ки­ва­ния мод­ной при­вле­ка­тель­но­сти ста­ро­го – во вто­ром.

В худ­шем слу­чае каль­ки­ро­ва­ние может нару­шить связ­ность тек­ста. Такой слу­чай – вот этот «осо­бо труд­ный» при­мер, тоже вклю­чен­ный в мою сло­вар­ную ста­тью:

November är en skitmånad. Jag antar att det är anledningen till att folk bestämmer sig för att dra något gammalt över sig. Typ Abba eller Dire Straits. Uttrycket används oftast när folk inte vill ha med något att göra eller [vill] avfärda någon. Men i det här fallet syftar jag på utbudet i Kulturens hus.

С точ­ки зре­ния пере­во­да это catch-22. Не упо­тре­бить каль­ку нель­зя, так как швед­ская иди­о­ма слу­жит далее в тек­сте пред­ме­том мета­язы­ко­вой рефлек­сии: автор ее объ­яс­ня­ет, и поэто­му ее нель­зя заме­нить чем-то дру­гим. Тре­тье пред­ло­же­ние фраг­мен­та (Uttrycket används …) повис­ло бы в воз­ду­хе 8). Но и упо­тре­бить ее нель­зя, так как рус­ский чита­тель пере­во­да не видит в каль­ки­ро­ван­ном выра­же­нии мета­фо­ри­че­ско­го смыс­ла: оно для него сугу­бо пред­мет­но, и ему не будет понят­но, как мож­но натя­нуть на себя ста­рую музы­ку – это ведь не одеж­да и не изно­шен­ное оде­я­ло.

Мож­но ли сохра­нить в пере­во­де автор­скую рефлек­сию по пово­ду неиз­вест­ной рус­ско­му чита­те­лю иди­о­мы, а ста­ло быть дать ему пред­став­ле­ние об этом швед­ском фра­зео­ло­гиз­ме? Вос­про­из­ве­сти иро­ни­че­скую игру с пере­нос­ным зна­че­ни­ем ’скрыть­ся с глаз’, обра­ща­ю­щую депрес­сив­ную носталь­гию в сен­ти­мен­таль­ную цен­ность, испо­ве­ды­ва­е­мую пуб­лич­но – на гла­зах у людей и вме­сте с ними? Это, как уже ска­за­но, труд­ный слу­чай, и пере­вод­чик вынуж­ден искать нестан­дарт­ных реше­ний. Одно такое, несколь­ко выму­чен­ное, риск­ну пред­ло­жить: это все же луч­ше, чем бес­по­мощ­ная снос­ка вро­де «непе­ре­во­ди­мая игра слов» с про­стран­ным экс­кур­сом в швед­скую иди­о­ма­ти­ку:

Ноябрь – мерз­кий месяц. Долж­но быть поэто­му людям хочет­ся «натя­нуть на себя какое-нибудь ста­рье», типа поно­шен­ной одеж­ки от «Аббы» или «Дай­ер Стрейтс», да под ней и укрыть­ся. Вооб­ще-то это выра­же­ние обыч­но упо­треб­ля­ют, когда жела­ют отстра­нить от себя что-то, с чем не хотят иметь дела, или самим от чего-то отстра­нить­ся. Но я здесь имею в виду ретро в про­грам­ме наше­го «Дома куль­ту­ры».

Логи­ка реше­ния состо­ит в том, что­бы в явном виде упо­до­бить погру­же­ние в носталь­ги­че­скую ста­рую музы­ку натя­ги­ва­нию на себя поно­шен­ной ста­рой одеж­ды. Ины­ми сло­ва­ми, в том, что­бы пре­вра­тить каль­ку в сво­е­го рода автор­скую мета­фо­ру (дру­гое дело, что не всем она при­дет­ся по вку­су) и для пол­но­ты мета­фо­ри­че­ской кар­ти­ны доба­вить еще пояс­ня­ю­щее выра­же­ние да под ней и укрыть­ся, то есть соб­ствен­ное зна­че­ние швед­ской иди­о­мы в дан­ном кон­тек­сте, кото­рое в нем иро­ни­че­ски меня­ет­ся на обрат­ное: «ста­рое» ока­зы­ва­ет­ся вос­тре­бо­ван­ным, при­об­ре­та­ет, так ска­зать, тера­пев­ти­че­ское зна­че­ние и пере­но­сит­ся в пуб­лич­ное про­стран­ство. Кавыч­ки ука­зы­ва­ют чита­те­лю пере­во­да, что заклю­чен­ное в них выра­же­ние – это фра­зео­ло­гизм, кото­рый не сле­ду­ет пони­мать бук­валь­но. Вме­сте с тем, соче­та­ние какое-нибудь ста­рье име­ет в этом кон­тек­сте пред­мет­ное зна­че­ние: ’ста­рые хиты групп ”ABBA” и ”Dire Straits”’. Таким обра­зом, обыг­ры­ва­ние пере­нос­но­го смыс­ла в пред­ло­жен­ном пере­во­де сохра­ня­ет­ся, хотя и, надо при­знать, не слиш­ком эле­гант­но.

Итак, «тре­тий путь» пере­во­да образ­ных фра­зео­ло­гиз­мов, каль­ки­ро­ва­ние, тоже едва ли при­ем­лем в чистом виде, без суще­ствен­ных ого­во­рок. Мы виде­ли, что упо­тре­бить каль­ку натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое без каких-либо семан­ти­че­ских под­та­со­вок в общем слу­чае не уда­ет­ся. Мало того, выше я ого­во­рил­ся, что и самое пра­во это­го выра­же­ния на суще­ство­ва­ние в рус­ском язы­ке не оче­вид­но. Это может вызвать, а вер­нее, не может не вызвать, недо­уме­ние, осо­бен­но вви­ду того, что оно грам­ма­ти­че­ски пра­виль­но и вполне вра­зу­ми­тель­но. Меж­ду тем, оно не толь­ко не встре­ча­ет­ся в каком-либо пере­нос­ном упо­треб­ле­нии, как уже отме­ча­лось, то есть не име­ет ника­ких мета­фо­ри­че­ских зна­че­ний, но и, несмот­ря на тща­тель­ные разыс­ка­ния, не встре­ча­ет­ся за очень ред­ки­ми исклю­че­ни­я­ми даже в бук­валь­ном смыс­ле. Ина­че гово­ря, его в рус­ском язы­ке попро­сту нет! Не уда­ет­ся отыс­кать не толь­ко его, но и его воз­мож­ные вари­а­ции, ска­жем, с гла­го­ла­ми наце­пить, напя­лить, надеть (что), накрыть­ся (чем) на месте dra över sig или какое-нибудь ста­рьё на месте något gammalt. Вме­сте с тем, име­ю­щее то же пред­мет­ное зна­че­ние выра­же­ние надеть что-нибудь ста­рое попа­да­ет­ся не столь уж ред­ко.

Отсут­ствие инте­ре­су­ю­ще­го нас выра­же­ния в рече­вой прак­ти­ке рус­ско­го­во­ря­щих – факт зага­доч­ный, но едва ли слу­чай­ный. Его объ­яс­не­ние, пусть толь­ко гипо­те­ти­че­ское, спо­соб­ство­ва­ло бы, на мой взгляд, выяв­ле­нию моти­ви­ру­ю­щей свя­зи меж­ду образ­ной осно­вой швед­ской иди­о­мы и мно­же­ством ее акту­аль­ных зна­че­ний. С точ­ки зре­ния пере­во­да фра­зео­ло­гиз­мов – это глав­ная зада­ча, и ей будет посвя­ще­на вто­рая часть ста­тьи. Что же каса­ет­ся иско­мо­го объ­яс­не­ния отме­чен­ной «лаку­ны», то неуяз­ви­мо­го реше­ния у меня нет, но одна опро­мет­чи­вая гипо­те­за все же име­ет­ся.

Во всем рус­ско­языч­ном сег­мен­те интер­не­та нашел­ся лишь один-един­ствен­ный при­мер упо­треб­ле­ния выра­же­ния, кото­рое мог­ло бы сой­ти за каль­ку с швед­ско­го фра­зео­ло­гиз­ма:

– Ты что, сду­ре­ла? – напу­сти­лась на нее Дуня. – Кру­гом нем­цы, а она лежит. А если к нам зай­дут? Вста­вай и ско­рень­ко оде­вай­ся, да натя­ни на себя какое-нибудь ста­рье.
Дуня бро­си­ла Мари­ане на кро­вать какое-то рва­ное пла­тье.

Это отры­вок из какой-то ста­ро­со­вет­ской пове­сти «про вой­ну». Пол­тав­щи­на окку­пи­ро­ва­на. Хозяй­ка хуто­ра, к кото­рой под­се­ли­ли юную раз­вед­чи­цу, пре­ду­пре­жда­ет ее, что­бы та при­да­ла себе непри­вле­ка­тель­ный вид – в дом вот-вот вой­дут нем­цы.

Этот фраг­мент любо­пы­тен тем, что най­ден­ное в нем чуть ли не един­ствен­ное на весь Рунет упо­треб­ле­ние выра­же­ния, явля­ю­ще­го­ся дослов­ным соот­вет­стви­ем швед­ско­му фра­зео­ло­гиз­му, как раз «пре­тен­ду­ет» на обла­да­ние пере­нос­ным зна­че­ни­ем. И при­том сход­ным с тем, какое при­пи­сы­ва­ет­ся швед­ской идио­ме: ’сде­лать­ся непри­мет­ным, не при­вле­кать к себе вни­ма­ния’ и т.п. Но это, разу­ме­ет­ся, не зна­че­ние, а одно­знач­но «вычис­ля­е­мая» адре­са­том выска­зы­ва­ния праг­ма­ти­че­ская импли­ка­ция (импли­ка­ту­ра), обу­слов­лен­ная ситу­а­тив­ным кон­тек­стом. Праг­ма­ти­че­ский кон­текст здесь настоль­ко силен, что эта импли­ка­ту­ра может быть при­ня­та за зна­че­ние дан­но­го выра­же­ния, но в дей­стви­тель­но­сти ника­кое такое зна­че­ние за ним не закреп­ле­но. Точ­но так же, как ни это зна­че­ние, ни какое-либо дру­гое не закреп­ле­но за швед­ской иди­о­мой. Отли­чие в том, что в слу­чае иди­о­мы это не оче­вид­но, так как она лише­на пря­мо­го, бук­валь­но­го упо­треб­ле­ния, и ей в каче­стве ее соб­ствен­но­го зна­че­ния «напря­мую» при­пи­сы­ва­ет­ся пере­нос­ное. Это пото­му, что содер­жа­ща­я­ся в ней мета­фо­ра ста­рья стер­та в созна­нии носи­те­ля швед­ско­го язы­ка и не акту­а­ли­зи­ру­ет­ся, когда он упо­треб­ля­ет этот фра­зео­ло­гизм. Его зна­че­ние в кон­крет­ном ситу­а­тив­ном кон­тек­сте как бы выби­ра­ет­ся из гото­во­го инвен­та­ря, тогда как на самом деле оно тоже явля­ет­ся импли­ка­ту­рой – выво­дит­ся из ситу­а­ции, мета­фо­рой кото­рой эта иди­о­ма явля­ет­ся. Ина­че гово­ря, сама по себе она ниче­го не зна­чит, каким бы ере­ти­че­ским ни каза­лось это утвер­жде­ние: она лишь сим­во­ли­зи­ру­ет некий тип ситу­а­ций, «чре­ва­тых» той или иной праг­ма­ти­че­ски оправ­дан­ной (умест­ной) импли­ка­ци­ей. Это под­во­дит нас к вер­ной поста­нов­ке вопро­са отно­си­тель­но это­го образ­но­го фра­зео­ло­гиз­ма, и дру­гих подоб­ных: не како­во его зна­че­ние (или зна­че­ния), а в чем спе­ци­фи­ка клас­са ситу­а­ций, кото­рые он мета­фо­ри­зи­ру­ет, и как такую ситу­а­цию кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет гово­ря­щий, как имен­но он экс­плу­а­ти­ру­ет уни­каль­ную идею этой язы­ко­вой еди­ни­цы.

С этой точ­ки зре­ния рас­смат­ри­ва­е­мый здесь отры­вок может под­ска­зать еще кое-что. Под­черк­ну­тое в нем выра­же­ние име­ет бук­валь­ное зна­че­ние ’надень ста­рую одеж­ду’, хотя выте­ка­ю­щая из ситу­а­ции цель это­го побуж­де­ния, ’отве­сти от себя вни­ма­ние’, была бы понят­на даже без после­ду­ю­щей фра­зы про «рва­ное пла­тье». Швед­ский же фра­зео­ло­гизм, с кото­рым это выра­же­ние дослов­но сов­па­да­ет, напро­тив, нико­гда не упо­треб­ля­ет­ся в бук­валь­ном смыс­ле, даже если этот смысл импли­ци­ру­ет­ся кон­тек­стом 9). По этой при­чине каль­ка в прин­ци­пе непри­год­на: ее уда­ет­ся исполь­зо­вать толь­ко в исклю­чи­тель­ных слу­ча­ях, и это почти все­гда тре­бу­ет ком­пен­са­ции утра­чен­ной мета­фо­ры. Но это – не един­ствен­ная при­чи­на. Раз­би­рая при­ве­ден­ный при­мер, мы можем заклю­чить, что импли­ци­ру­е­мый этим выра­же­ни­ем смысл мож­но обо­зна­чить как при­да­ние себе непри­тя­за­тель­но­го вида (обли­ка). Это­му в рус­ском язы­ке есть жар­гон­ная парал­лель: при­кинь­ся вето­шью и не отсве­чи­вай 10). И хотя это пол­но­цен­ная образ­ная иди­о­ма, упо­треб­ля­е­мая, как и швед­ский фра­зео­ло­гизм, толь­ко в пере­нос­ном смыс­ле, она, как и каль­ка, тоже его не пере­во­дит (даже если отвлечь­ся от огра­ни­че­ний, нала­га­е­мых ее при­блат­нен­ной сти­ли­сти­кой) 11). За исклю­че­ни­ем раз­ве что ред­ких слу­ча­ев, когда швед­ская иди­о­ма упо­треб­ле­на не в сво­ей обыч­ной модаль­но­сти иро­ни­че­ско­го поже­ла­ния или побуж­де­ния, а уль­ти­ма­тив­но в гру­бо уни­чи­жи­тель­ном тоне. Это ей, как мы уви­дим в даль­ней­шем, не свой­ствен­но.

И наобо­рот, если бы кому-то пона­до­би­лось пере­ве­сти цити­ро­ван­ный отры­вок на швед­ский язык, то упо­тре­бить иди­о­му att dra något gammalt över sig было бы невоз­мож­но 12). И не толь­ко из-за того, что у нее нет пред­мет­но­го зна­че­ния, кото­рое бы соот­вет­ство­ва­ло смыс­лу отрыв­ка, но и пото­му, что в клас­се ситу­а­ций, в кото­рых умест­но ее упо­треб­ле­ние, нет таких, в кото­рых субъ­ект «лице­дей­ству­ет», при­тво­ря­ет­ся, дела­ет вид, при­да­ет себе некий облик. В идио­ме при­кинь­ся вето­шью этот аспект – «при­да­ние себе обли­ка (созда­ю­ще­го у дру­гих участ­ни­ков ситу­а­ции пред­став­ле­ние о незна­чи­тель­но­сти, ничтож­но­сти, непри­част­но­сти субъ­ек­та к ситу­а­ции и т.п.)» – совер­шен­но оче­ви­ден: гла­гол при­ки­нуть­ся как раз и обо­зна­ча­ет при­твор­ство 13). В выра­же­нии натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое этот смысл – несов­ме­сти­мый, повто­ряю, со швед­ской иди­о­мой – тоже реа­ли­зу­ет­ся, но ина­че, более опо­сре­до­ван­но. За это отве­ча­ет обсто­я­тель­ствен­ное допол­не­ние на себя. Как имен­но?

Пока­жем это, сопо­ста­вив два выра­же­ния: надеть паль­то и ??надеть на себя паль­то. Вто­рое содер­жит плео­назм – в гла­го­ле надеть в зна­че­нии ’одеть­ся во что‑л.’ уже заклю­че­но поня­тие, выра­жа­е­мое пред­лож­но-имен­ной груп­пой на себя, так ска­зать, by default, – и оно, это выра­же­ние, ста­но­вит­ся при­ем­ле­мым лишь в том слу­чае, если эта груп­па праг­ма­ти­че­ски оправ­дан­на. Ины­ми сло­ва­ми, если субъ­ект пред­на­ме­рен­но совер­ша­ет оби­ход­ное дей­ствие с необи­ход­ной целью и тем самым при­да­ет себе тот или иной спе­ци­фи­че­ский облик – делая это с какой-то «нестан­дарт­ной» целью, так ска­зать, с откло­не­ни­ем от нор­мы или, если угод­но, «в нештат­ном режи­ме». Ска­жем, если в неко­то­ром кон­тек­сте выра­же­ние типа надеть на себя зим­нее паль­то выгля­дит при­ем­ле­мым, то это име­ет смысл толь­ко пото­му, что субъ­ект по какой-то при­чине одел­ся не по сезо­ну – зачем-то наце­пил на себя зим­нюю одеж­ду 14). Функ­ция это­го обсто­я­тель­ствен­но­го допол­не­ния в рас­смат­ри­ва­е­мых кон­текстах – при­да­ние субъ­ек­том себе спе­ци­фи­че­ски мар­ки­ро­ван­но­го обли­ка – про­яв­ля­ет­ся еще яснее в выра­же­ни­ях с гла­го­ла­ми натя­нуть, напя­лить, наце­пить, так как они, в отли­чие от ней­траль­но­го надеть, уже и сами по себе обо­зна­ча­ют не рядо­вое, а в неко­то­ром роде ненор­ма­тив­ное дей­ствие. Сто­ит отме­тить так­же, что пред­лог на удва­и­ва­ет гла­голь­ную при­став­ку и, в соче­та­ни­ях надеть/натянуть и т.п. на себя, пере­клю­ча­ет дей­ствие с объ­ек­та на субъ­ект. Дей­ствие пре­вра­ща­ет­ся в мета­дей­ствие: важ­но не столь­ко надеть что-либо в соот­вет­ствии с обыч­ной, соб­ствен­ной функ­ци­ей дан­но­го пред­ме­та одеж­ды, сколь­ко пред­ста­вить себя в жела­е­мом обли­ке, «сде­лать вид», так ска­зать: будь то жал­кий и непри­мет­ный вид или, наобо­рот, ста­тус­ный и при­вле­ка­ю­щий вни­ма­ние.

Сопо­ста­вим теперь выра­же­ния надеть что-нибудь ста­рое и надеть на себя что-нибудь ста­рое. В отли­чие от рас­смот­рен­ной выше пары здесь пред­мет­ное суще­стви­тель­ное (в нашем при­ме­ре паль­то) заме­не­но пре­ди­кат­ным (груп­пой суб­стан­ти­ви­ро­ван­но­го при­ла­га­тель­но­го). Тем самым оба выра­же­ния могут быть упо­треб­ле­ны в ситу­а­тив­ных кон­текстах, порож­да­ю­щих раз­ные импли­ка­ции, в зави­си­мо­сти от того, рас­смат­ри­ва­ет­ся ли «ста­рое» как пло­хое (изно­шен­ное, вышед­шее из упо­треб­ле­ния, мало­цен­ное) или, наобо­рот, хоро­шее (мод­ное ретро, эко­ло­ги­че­ски бла­го­при­ят­ное вто­рич­ное исполь­зо­ва­ние, тра­ди­ци­он­ный костюм). В част­но­сти, оба выра­же­ния воз­мож­ны в кон­тек­сте ситу­а­ции, озна­ча­ю­щей ’не выде­лять­ся, не при­вле­кать к себе вни­ма­ния’. То есть они могут быть оди­на­ко­вы по сво­е­му бук­валь­но­му содер­жа­нию. Но они отли­ча­ют­ся по сво­ей праг­ма­ти­ке, и носи­тель рус­ско­го язы­ка это отли­чие ощу­ща­ет. Выра­же­ние надеть или даже натя­нуть что-нибудь ста­рое само по себе зна­чит толь­ко то, что зна­чит: ’одеть­ся в ста­рую одеж­ду’ – с какой-бы то ни было целью: пото­му ли, что в ста­рой раз­но­шен­ной одеж­де удоб­но, или ее не жаль испач­кать на рабо­те, или пото­му, что вин­таж в моде, или даже ради того, что­бы не выде­лять­ся, выгля­деть про­сто­лю­ди­ном, при­тво­рить­ся бед­ным и т.п. Но в любом слу­чае соот­вет­ству­ю­щее зна­че­ние не при­над­ле­жит само­му это­му выра­же­нию, оно выте­ка­ет толь­ко из кон­тек­ста. Выра­же­ние же надеть (а тем более натя­нуть) на себя что-нибудь ста­рое непре­мен­но содер­жит идею «лице­дей­ства» в самом себе: жела­ние казать­ся, при­да­ние себе неко­е­го спе­ци­фи­че­ско­го обли­ка или обра­за. Эта идея отсут­ству­ет у швед­ско­го фра­зео­ло­гиз­ма.

Здесь ради про­яс­не­ния функ­ции обсто­я­тель­ствен­но­го допол­не­ния на себя я при­нял за дан­ное, что выра­же­ние надеть на себя что-нибудь ста­рое – это пра­виль­ное и вполне допу­сти­мое рус­ское выра­же­ние. Меж­ду тем, как ска­за­но выше, при­ме­ров его фак­ти­че­ско­го упо­треб­ле­ния отыс­кать не уда­ет­ся – ни в пря­мом, ни в каком-либо пере­нос­ном смыс­ле. Поче­му? – Ско­рее все­го, пото­му, что оно все же не совсем «пра­виль­ное».

Добав­ле­ние ком­по­нен­та на себя в выра­же­ние надеть что-нибудь ста­рое в каче­стве обсто­я­тель­ствен­но­го допол­не­ния «про­во­ци­ру­ет» у выска­зы­ва­ния в целом смысл ’при­дать себе непри­тя­за­тель­ный облик’, как бы созда­вая пере­нос­ное зна­че­ние на месте пря­мо­го зна­че­ния ’надеть что-то ста­рое’. Не пре­вра­щая, одна­ко, исход­ное выра­же­ние в мета­фо­ру: что-нибудь ста­рое по-преж­не­му сохра­ня­ет пред­мет­ное зна­че­ние ’ста­рая одеж­да’ даже при гла­го­ле натя­нуть и даже в силь­ном праг­ма­ти­че­ском кон­тек­сте, порож­да­ю­щем ясную импли­ка­ту­ру ’одеть­ся в ста­рье – зна­чит при­нять непри­тя­за­тель­ный вид’. Мета­фо­ри­за­ции не про­ис­хо­дит, веро­ят­но, пото­му, что ни один из воз­мож­ных здесь гла­го­лов – надеть, натя­нуть, наце­пить, напя­лить – не при­ни­ма­ет отвле­чен­ных имен объ­ек­та 15). Ука­зан­ная импли­ка­ту­ра без­услов­но воз­мож­на, как воз­мож­но и мно­же­ство дру­гих смыс­лов, выво­ди­мых из ситу­а­ции натя­ги­ва­ния на себя ста­рья, но она не явля­ет­ся чем-то уко­ре­нен­ным, кон­вен­ци­о­на­ли­зи­ро­ван­ным. Пре­тен­зия выра­же­ния надеть на себя что-нибудь ста­рое на обла­да­ние пере­нос­ным зна­че­ни­ем дис­со­ни­ру­ет с его пред­мет­ным в сво­ей осно­ве харак­те­ром, и пото­му этот смысл реа­ли­зу­ет­ся толь­ко в силь­ном праг­ма­ти­че­ском кон­тек­сте и толь­ко как импли­ка­ция. Взя­тое изо­ли­ро­ван­но, само по себе, оно «пови­са­ет», если нет кон­тек­ста, зада­ю­ще­го усло­вия умест­но­сти его упо­треб­ле­ния. Ина­че гово­ря, един­ствен­ное оправ­да­ние фак­ти­че­ско­му упо­треб­ле­нию тако­го выра­же­ния – это осо­бый праг­ма­ти­че­ский кон­текст, в кото­ром субъ­ект, как уже ска­за­но, «лице­дей­ству­ет», при­чем бук­валь­но­му оде­ва­нию в ста­рую одеж­ду при­да­ет­ся небук­валь­ный смысл при­ня­тия субъ­ек­том непри­тя­за­тель­но­го вида. «Ста­рое» ассо­ци­и­ру­ет­ся с бед­но­стью, незна­чи­тель­но­стью, низ­ким ста­ту­сом, непри­ме­ча­тель­но­стью субъ­ек­та. Одна­ко ситу­а­ции тако­го рода встре­ча­ют­ся ред­ко – раз­ве что в сказ­ках, где халиф или принц пере­оде­ва­ет­ся про­сто­лю­ди­ном, или как в при­ме­ре про раз­вед­чи­цу, тоже в неко­то­ром смыс­ле «ска­зоч­ном» (в духе соц­ре­а­ли­сти­че­ско­го геро­из­ма) 16). Это отли­ча­ет их от ситу­а­ций, в кото­рых умест­но неослож­нен­ное выра­же­ние надеть что-нибудь ста­рое: обыч­но это пере­оде­ва­ние в при­выч­ную ста­рую одеж­ду ради удоб­ства или когда ново­го и хоро­ше­го про­сто жаль. Это праг­ма­ти­че­ски уко­ре­нен­ные импли­ка­ции, и ситу­а­тив­ные кон­тек­сты это­го рода не ред­кость.

Все ска­зан­ное выше долж­но было убе­дить чита­те­ля в том, что патен­то­ван­ные «при­е­мы пере­во­да» – это, в поряд­ке пред­по­чте­ния: иди­о­ма­ти­че­ское соот­вет­ствие с той же или близ­кой образ­ной осно­вой; иди­о­ма­ти­че­ское соот­вет­ствие с дру­гой внут­рен­ней фор­мой, но с тем же кру­гом упо­треб­ле­ний; каль­ка; опи­са­тель­ный пере­вод – дале­ко не все­гда поз­во­ля­ют вос­про­из­ве­сти в пере­во­де образ­ный фра­зео­ло­гизм с удо­вле­тво­ри­тель­ной пол­но­той и точ­но­стью пере­да­чи смыс­ла, в каком он упо­треб­лен в дан­ном ситу­а­тив­ном кон­тек­сте. Не гово­ря уже о фра­зео­ло­гиз­мах, кото­рые, подоб­но раз­би­ра­е­мо­му здесь, вооб­ще отсут­ству­ют в пере­вод­ном сло­ва­ре или, как stå sitt kast, пред­став­ле­ны одним-един­ствен­ным вари­ан­том пере­во­да, умест­ным лишь в огра­ни­чен­ных слу­ча­ях. Пер­вое (отсут­ствие в сло­ва­ре) – не слу­чай­ный недо­смотр соста­ви­те­лей: вряд ли мож­но было слу­чай­но прой­ти мимо иди­о­мы, встре­ча­ю­щей­ся в швед­ском сег­мен­те интер­не­та мно­гие тыся­чи, если не десят­ки тысяч раз, и не толь­ко в раз­го­вор­ном сти­ле речи, но и в пуб­ли­ци­сти­че­ских текстах. При­чи­на, ско­рее все­го, в том, что у нее нет «пол­но­го» иди­о­ма­ти­че­ско­го соот­вет­ствия в рус­ском язы­ке, а дать опи­са­тель­ный пере­вод, то есть тол­ко­ва­ние, соста­ви­те­ли сло­ва­ря не реши­лись – про­сто-напро­сто пото­му, что ника­ко­го уни­вер­саль­но­го тол­ко­ва­ния в семан­ти­че­ских тер­ми­нах ему дать не уда­ет­ся. Рав­ным обра­зом невоз­мож­но и при­ве­сти сколь­ко-нибудь пред­ста­ви­тель­ный пере­чень зна­че­ний иди­о­мы с соот­вет­ству­ю­щи­ми им вари­ан­та­ми пере­во­да, так как в язы­ке пере­во­да ника­ких кон­вен­ци­он­но закреп­лен­ных зна­че­ний у нее нет. Да и в язы­ке ори­ги­на­ла тоже. Вто­рое же (когда в сло­ва­ре толь­ко один вари­ант пере­во­да) – и это сплошь и рядом – объ­яс­ня­ет­ся тем, что име­ю­ще­е­ся в язы­ке пере­во­да част­ное фра­зео­ло­ги­че­ское соот­вет­ствие выда­ет­ся за «пере­вод­ной экви­ва­лент» без каких-либо ого­во­рок.

* * *

До сих пор обсуж­де­ние вопро­са о пере­во­де одной-един­ствен­ной швед­ской иди­о­мы велось в нега­тив­ном клю­че, демон­стри­руя прин­ци­пи­аль­ную огра­ни­чен­ность тра­ди­ци­он­но реко­мен­ду­е­мых спо­со­бов пере­во­да, кото­рым при­ня­то обу­чать буду­щих пере­вод­чи­ков. Они так или ина­че исхо­дят из мол­ча­ли­вой пред­по­сыл­ки, что акту­аль­ное зна­че­ние иди­о­мы пере­вод­чи­ку каким-то обра­зом заве­до­мо внят­но. Нет, обу­чать нуж­но не «тех­ни­ке пере­во­да», кото­рая на прак­ти­ке сво­дит­ся к натас­ки­ва­нию на те или иные лек­си­че­ские темы и при­ме­не­ние типо­вых пре­об­ра­зо­ва­ний по пра­ви­лам срав­ни­тель­ной грам­ма­ти­ки, так назы­ва­е­мых «транс­фор­ма­ций». Обу­чать нуж­но тех­ни­ке пони­ма­ния 17). С этой точ­ки зре­ния прой­ден­ный нами путь отме­чен не одной лишь энер­ги­ей отри­ца­ния. В про­цес­се декон­струк­ции типо­вых при­е­мов мы смог­ли под­сту­пить­ся к схва­ты­ва­нию кон­цеп­ту­аль­ной спе­ци­фи­ки нашей иди­о­мы, так ска­зать, от про­тив­но­го. Мы при­бли­зи­лись в выяв­ле­нию ее смыс­ло­во­го потен­ци­а­ла и к пони­ма­нию того, что ее мно­го­чис­лен­ные и весь­ма раз­но­род­ные «зна­че­ния» не закреп­ле­ны за ней кон­вен­ци­ей, а вся­кий раз моти­ви­ро­ва­ны ее кон­цеп­ту­аль­ным содер­жа­ни­ем и тем, как гово­ря­щий «экс­плу­а­ти­ру­ет» ее кон­цепт в кон­крет­ной ситу­а­ции. У пере­вод­чи­ка нет патен­то­ван­ных «сло­вар­ных» реше­ний, нет гото­вых «пере­вод­ных экви­ва­лен­тов» или, в луч­шем слу­чае, най­дет­ся какой-нибудь один, кото­рый как раз в дан­ном кон­тек­сте ока­жет­ся неумест­ным. Но про­бле­ма, разу­ме­ет­ся, не толь­ко и не столь­ко тех­ни­че­ская из-за отсут­ствия задан­но­го переч­ня зна­че­ний иди­о­мы с гото­вы­ми вари­ан­та­ми пере­во­да – переч­ня, кото­ро­го нет и быть не может.

Мы виде­ли, как выбор опти­маль­но­го вари­ан­та пере­во­да «рас­плы­ва­ет­ся» по все­му теза­у­ру­су (см. ввод­ную часть сло­вар­ной ста­тьи; ср. тж. заме­ча­ние о неза­кры­том смыс­ло­вом потен­ци­а­ле образ­ной иди­о­мы ) и может в конеч­ном сче­те никак не похо­дить на ори­ги­наль­ное выра­же­ние ни по лек­си­че­ско­му соста­ву, ни по син­так­си­су. Опти­маль­ным он будет толь­ко в слу­чае вос­про­из­ве­де­ния смыс­ла ори­ги­наль­но­го выра­же­ния во всей его праг­ма­ти­че­ской пол­но­те, насколь­ко это вооб­ще воз­мож­но, и с мак­си­маль­но дости­жи­мой точ­но­стью. А это зна­чит – решить зада­чу пони­ма­ния. Что­бы понять, в каком имен­но смыс­ле дан­ная иди­о­ма упо­треб­ле­на в пере­во­ди­мом тек­сте, и подыс­кать опти­маль­ный спо­соб выра­же­ния это­го смыс­ла, пере­вод­чи­ку нуж­но при­сво­ить себе инту­и­тив­ное зна­ние носи­те­ля язы­ка, ухва­тить уни­каль­ную кон­цеп­ту­аль­ную спе­ци­фи­ку иди­о­мы. Выяв­ле­ние меха­низ­ма моти­ва­ции акту­аль­ных смыс­лов, порож­да­е­мых гово­ря­щи­ми в раз­ных ситу­а­ци­ях ее упо­треб­ле­ния, как раз и долж­но спо­соб­ство­вать фор­ми­ро­ва­нию у пере­вод­чи­ка и у поль­зо­ва­те­ля сло­ва­ря внят­но­го пред­став­ле­ния об идее это­го выра­же­ния. Это­му, то есть пози­тив­ной экс­пли­ка­ции кон­цеп­ту­аль­но­го содер­жа­ния иди­о­мы, и будет посвя­ще­на вто­рая часть ста­тьи.

___________________________

1)  Из чис­ла наи­бо­лее внят­ных нель­зя не упо­мя­нуть клас­си­че­ский труд В.Н. Комис­са­ро­ва «Тео­рия пере­во­да (линг­ви­сти­че­ские аспек­ты)», М.: «Выс­шая шко­ла», 1990. См. §182–184, где опи­сы­ва­ют­ся типы пере­вод­че­ских соот­вет­ствий фра­зео­ло­гиз­мам ори­ги­на­ла.

2)  Пред­ставь­те себе кари­ка­тур­ное изоб­ра­же­ние жен­ских фигур в хиджа­бах, бул­ты­ха­ю­щих­ся в про­стран­стве меж­ду нако­валь­ней в виде Кора­на и гото­вым опу­стить­ся на них моло­том в руках боро­да­то­го исла­ми­ста.

3)  Могут воз­ра­зить, что ужей тоже упо­треб­ля­ют в пищу. Раз­ни­ца, одна­ко, в том, что швед­ский rökt ål – это всем зна­ко­мое, хотя и доро­го­сто­я­щее, блю­до швед­ской тра­ди­ци­он­ной кух­ни, тогда как коп­че­ный уж – это экзо­ти­ка.

4)  Подроб­нее об этом см., напри­мер, в Bruno Osimo. Translation Сourse. Part IV – Production (2). 15 – Phraseologisms. (http://courses.logos.it/EN/).

5)  Подроб­ней об этом см. пост «За себя отве­тишь …» об идио­ме att stå sitt kast.

6)  В пря­мом зна­че­нии носи­тель рус­ско­го язы­ка упо­тре­бил бы не скрыть­ся с глаз, а скрыть­ся из глаз или про­пасть из виду. Что до швед­ской иди­о­мы, то она, конеч­но, не име­ет бук­валь­но­го зна­че­ния ’надеть что‑н. ста­рое’; в этом слу­чае швед ска­зал бы не dra något gammalt över sig, а ta или sätta på sig något gammalt.

7)   Это кажет­ся оче­вид­ным, но, как мы вско­ре уви­дим, оче­вид­ность эта обман­чи­ва.

8)   Дол­жен при­знать­ся, что тут я дал маху, заме­нив в сво­ей сло­вар­ной ста­тье натя­нуть на себя что-нибудь ста­рое выра­же­ни­ем укрыть­ся с чем-то носталь­ги­че­ским, отве­ча­ю­щим кон­тек­сту­аль­но­му смыс­лу отрыв­ка. В резуль­та­те ста­но­вит­ся непо­нят­ным, для чего вдруг авто­ру это­го тек­ста пона­до­би­лось разъ­яс­нять смысл выра­же­ния «натя­нуть на себя какое-нибудь ста­рье», не гово­ря уже о том, что для носи­те­ля рус­ско­го язы­ка оно вовсе не озна­ча­ет неже­ла­ние иметь дело с чем-либо или от чего-то отстра­нить­ся. Про­шу у поль­зо­ва­те­лей мое­го сло­ва­ря про­ще­ния за этот про­мах.

9)  Неко­то­рые сооб­ра­же­ния, поче­му это так, я при­ве­ду во вто­рой части ста­тьи.

10)  Это выра­же­ние при­ве­де­но в одном из ком­мен­та­ри­ев к мое­му вопро­су в фейс­бу­ке об упо­треб­ле­нии швед­ской иди­о­мы. За эту под­сказ­ку я при­зна­те­лен мос­ков­ско­му пере­вод­чи­ку-син­хро­ни­сту Бори­су Рубин­штей­ну.

11)  Кста­ти, будь даже доб­ро­сер­деч­ная укра­ин­ская хозяй­ка Дуня зна­ко­ма с рус­ским арго, упо­треб­ле­ние выра­же­ния при­кинь­ся вето­шью было бы в опи­сы­ва­е­мой ситу­а­ции совер­шен­но неумест­но, хотя и «пра­виль­но» по зна­че­нию: в ней (ситу­а­ции) нет ни иро­нии, ни уни­чи­жи­тель­но­го отно­ше­ния к адре­са­ту выска­зы­ва­ния.

12)  Пона­до­би­лось бы что-то вро­де Stig upp och klä på dig genast, och så [или м.б. och du] ta på dig något gammalt.

13)  Любо­пыт­но, что гла­гол при­ки­нуть­ся име­ет жар­гон­ное упо­треб­ле­ние в зна­че­нии, пря­мо свя­зан­ном с одеж­дой: ’одеть­ся с целью при­дать себе жела­е­мый вид’, обыч­но «кру­той», мод­ный, но ино­гда и наобо­рот, попро­ще. Ср. сленг. при­кид. Пр.: При­ки­нул­ся в мага­зине на Руб­лев­ке (т.е. при­одел­ся в доро­гом мага­зине). / Вче­ра, в ресто­ране, она кра­со­ва­лась в вечер­нем пла­тье от Том Клейн, сего­дня при­ки­ну­лась в джин­сы и чер­ную водо­лаз­ку. / Ни одна заез­жая гол­ли­вуд­ская зна­ме­ни­тость не при­ки­ну­лась в тулуп и ушан­ку (ну, хотя бы из чув­ства веж­ли­во­сти перед при­ни­ма­ю­щей сто­ро­ной).

14)  Разу­ме­ет­ся, ситу­а­ции, харак­те­ри­зу­ю­щи­е­ся пси­хи­че­ски­ми откло­не­ни­я­ми в пове­де­нии субъ­ек­та, к нашей теме не отно­сят­ся.

15)  За исклю­че­ни­ем раз­ве что гла­го­ла натя­нуть, кото­рый может упо­треб­лять­ся в пере­нос­ном смыс­ле, обо­зна­чая нефи­зи­че­ское дей­ствие. Но лишь в одном-един­ствен­ном слу­чае: когда речь идет об оцен­ках успе­ва­е­мо­сти, напри­мер, натя­нуть трой­ку / поло­жи­тель­ную отмет­ку. Даже в осно­ве иди­о­мы натя­нуть нос кому‑л. (’оду­ра­чить’) лежит отчет­ли­вое пред­став­ле­ние о физи­че­ском жесте – прак­ти­че­ской шут­ке «дер­нуть кого‑л. за нос» (’дура­чок, рази­ня, тебя про­ве­ли’).

16)  Вот еще при­мер это­го рода:

– Ну что, хочешь схо­дить к сво­ей пер­вой жене?
– Да, – отве­ча­ет Малик-Мухам­мад.
– Ну хоро­шо, – гово­рит она [«девуш­ка-игрок» из одно­имен­ной восточ­ной сказ­ки], – толь­ко, когда пой­дешь, сни­ми свою одеж­ду, а надень на себя что-нибудь ста­рое и рва­ное.
Малик-Мухам­мад так и сде­лал. Надел какие-то лох­мо­тья, на ноги наце­пил опор­ки. Взял ветхую тор­бу, бро­сил в нее кусок сухо­го хле­ба и гово­рит:
– Ну лад­но, я пошел.
– Иди, – гово­рит девуш­ка-игрок, – посмот­рим, как тебя жена встре­тит.

Подоб­ные сюже­ты встре­ча­ют­ся и в рус­ском фольк­ло­ре.

17)  Инте­ре­су­ю­щих­ся когни­тив­ным под­хо­дом к пере­во­ду отсы­лаю к моей новой кни­ге «Пере­во­ди не сло­ва а смысл. Мастер-класс по пись­мен­но­му пере­во­ду неху­до­же­ствен­но­го тек­ста (на мате­ри­а­ле швед­ско­го язы­ка). Тео­рия и прак­ти­ка кон­цеп­ту­аль­но­го пере­во­да». М.: Флин­та / Сток­гольм: Interword, 2020.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *