О свободе выбора

Это не упраж­не­ние в прак­ти­че­ской фило­со­фии, а один зауряд­ный при­мер, иллю­стри­ру­ю­щий веч­ное затруд­не­ние пере­вод­чи­ка: как решить­ся на выбор одно­го из несколь­ких вари­ан­тов пере­во­да, кажу­щих­ся рав­но­цен­ны­ми. Чем обос­но­вать? Инте­ре­сен же этот при­мер тем, что на повер­ку эта про­бле­ма воз­ни­ка­ет при пере­во­де даже самых эле­мен­тар­ных выска­зы­ва­ний, чей смысл неот­ли­чим от бук­валь­но­го.

Но это иллю­зия. В дей­стви­тель­но­сти смысл не сво­дит­ся к пред­мет­но­му содер­жа­нию, в прин­ци­пе – нико­гда, и пото­му про­фес­си­о­наль­ный пере­вод­чик учи­ня­ет допрос с при­стра­сти­ем вся­ко­му выска­зы­ва­нию, даже само­му про­сто­му, под­вер­гая его декон­струк­ции. Про­бле­ма, одна­ко, в том, что это может заве­сти его в бури­да­нов тупик. Со мной это регу­ляр­но слу­ча­ет­ся, осо­бен­но теперь, когда я готов­лю посо­бие для «кан­ди­да­тов в масте­ра» по поста­нов­ке пере­вод­че­ско­го мыш­ле­ния: чем боль­ше я раз­мыш­ляю о суще­стве пере­во­да, тем труд­нее мне ста­но­вит­ся пере­во­дить самые обыч­ные, самые про­стые фра­зы, от кото­рых не ожи­да­ешь ника­ко­го под­во­ха. Рефлек­сия заеда­ет.

Итак, при­мер:

Storbråk vid tågstation – en allvarligt skadad

Thea Mossige-Norheim

Polisen larmades till Jakobsbergs centrum strax efter klockan 17. Flera personer hade då hört av sig om ett slagsmål precis vid pendeltågsstationen.

– Det är ju Jakobsbergs centrum kvart över fem en fin eftermiddag, så det finns många vittnen, säger Eva Nilsson, presstalesperson vid polisregion Stockholm.

När polisen kom till platsen påträffades en person med stickskador.

– En skadad är förd till sjukhus, vi har en patrull med på sjukhuset, säger Eva Nilsson.

Skadorna bedöms som allvarliga men personen ska vara vid medvetande. Ytterligare en person har fått lindrigare skador och har också förts till sjukhus.

Övriga inblandade ska enligt vittnen redan ha lämnat platsen ”mot tågstationen”, skriver polisen på sin hemsida.

Under måndagskvällen befann sig flera patruller i området för att leta efter de inblandade. Polisen spärrade av platsen och en teknisk undersökning påbörjades.

En förundersökning har inletts om försök till mord. Ingen är i nuläget gripen.

Мест­ная газе­та, кото­рую мне забра­сы­ва­ют в двер­ную щель по втор­ни­кам, сооб­ща­ет о груп­по­вой дра­ке на близ­ле­жа­щей ж/д стан­ции. Нача­то пред­ва­ри­тель­ное след­ствие по подо­зре­нию в поку­ше­нии на убий­ство одно­го из потер­пев­ших, полу­чив­ше­го ноже­вые ране­ния.

Нас здесь будет инте­ре­со­вать послед­нее пред­ло­же­ние. Все тут, что назы­ва­ет­ся, rak på sak, но зер­каль­ный пере­вод «Никто на дан­ный момент не задер­жан» ощу­ща­ет­ся как не вполне удо­вле­тво­ри­тель­ный. Вер­ный при­знак того, что смысл тек­ста вос­про­из­ве­ден неточ­но. Не бук­валь­ное содер­жа­ние, – с этим все в поряд­ке, – а его праг­ма­ти­ка. Начи­на­ем пере­би­рать вари­ан­ты, и вот тогда …

И вот тогда, тогда-то вот, тогда выяс­ня­ет­ся, что даже такую эле­мен­тар­ную фра­зу мож­но пере­ве­сти мно­же­ством спо­со­бов, отли­чие меж­ду кото­ры­ми неоче­вид­но. Начать с того, что i nuläget – это и «на дан­ный момент», и «в насто­я­щее вре­мя», и «до это­го момен­та», и «еще», и «пока еще», и «до сих пор», и даже «по послед­ним дан­ным» – и это дале­ко не все. К осно­ве пред­ло­же­ния, ingen gripen, тоже мож­но пред­ло­жить ряд соот­вет­ствий, напри­мер, «никто не задер­жан», «задер­жан­ных нет», «задер­жа­ний не было или не про­из­во­ди­лось» и т.д.1) Пере­множь­те эти два ряда, и вы полу­чи­те две дюжи­ны вари­ан­тов. Затем при­бавь­те к это­му вари­ан­ты, свя­зан­ные с выбо­ром поряд­ка слов – так, под­ле­жа­щее, ска­зу­е­мое и обсто­я­тель­ство вре­ме­ни в моем пер­вом, спон­тан­ном пере­во­де мож­но менять места­ми по мень­шей мере пятью «при­ем­ле­мы­ми» спо­со­ба­ми, – а так­же воз­мож­ность анто­ни­ми­че­ско­го пере­во­да отри­ца­тель­но­го место­име­ния (кто-либо), заме­ны падеж­ной фор­мы место­име­ния и заме­ны при­ча­стия гла­го­лом (нико­го … не задер­жа­ли), и вам ста­нет ясен источ­ник рефлек­сии. Вари­ан­ты уже исчис­ля­ют­ся сот­ня­ми. Что же выбрать?

Один немец­кий пере­во­до­вед из мод­ной нын­че когни­ти­вист­ской пара­диг­мы в ста­тье, доб­рую поло­ви­ну кото­рой я понять, увы, не в состо­я­нии, выска­зал­ся на эту тему даже таким ради­каль­ным обра­зом: «Глав­ная про­бле­ма пере­вод­чи­ка заклю­ча­ет­ся в выбо­ре того един­ствен­но­го выра­же­ния на язы­ке пере­во­да, кото­рое долж­но заме­нить соот­вет­ству­ю­щее выра­же­ние в исход­ном тек­сте, из боль­шо­го, потен­ци­аль­но неогра­ни­чен­но­го чис­ла воз­мож­ных вари­ан­тов.» Здесь мно­гое вызы­ва­ет воз­ра­же­ния, в осо­бен­но­сти, буд­то пере­вод – это заме­на тек­ста тек­стом. Но это дру­гая тема. Здесь же суще­ствен­но, что како­го-либо прак­ти­че­ски при­год­но­го под­хо­да к «при­ня­тию реше­ний» он не пред­ла­га­ет, обра­ща­ясь исклю­чи­тель­но к мен­таль­ным про­цес­сам в моз­гу пере­вод­чи­ка2). Мне же пред­став­ля­ет­ся, что любое пере­вод­че­ское реше­ние, даже и запря­тан­ное глу­бо­ко в инту­и­ции, может быть моти­ви­ро­ва­но в явном виде. Разу­ме­ет­ся, не как един­ствен­ное вооб­ще, но как наи­луч­шее или опти­маль­ное при­ме­ни­тель­но к состо­яв­ше­му­ся у пере­вод­чи­ка пони­ма­нию смыс­ла.

Метó­да в сущ­но­сти про­ста: выби­рай то, что все­го луч­ше вос­про­из­во­дит смысл исход­но­го тек­ста – не про­сто пред­мет­ное содер­жа­ние, а содер­жа­ние «речи, погру­жен­ной в жизнь»3): кто гово­рит? кому? зачем? в каком тоне? как оце­ни­ва­ет сооб­ща­е­мое? какие зна­ния, необ­хо­ди­мые для пони­ма­ния, пред­по­ла­га­ет у адре­са­та? и т.д. В этой свя­зи обыч­но при­зы­ва­ют к т.н. пред­пе­ре­вод­че­ско­му ана­ли­зу. На прак­ти­ке, одна­ко, пере­вод­чи­ку часто быва­ет доста­точ­но бег­ло­го про­смот­ра, что­бы у него сло­жил­ся «образ тек­ста»: некое целост­ное или, как гово­рят пси­хо­ло­ги, гештальт­ное пред­став­ле­ние о его фор­ме и содер­жа­нии. В при­ве­ден­ном при­ме­ре мы име­ем дело с новост­ным сооб­ще­ни­ем, текст кото­ро­го сугу­бо инфор­ма­ти­вен и лишен автор­ско­го нача­ла. Обра­ще­но оно к рядо­во­му чита­те­лю и не пред­по­ла­га­ет у него ника­ких спе­ци­аль­ных зна­ний, но может пред­по­ла­гать «мест­ный инте­рес». Стиль тек­ста – фак­то­опи­са­тель­ный, без экс­прес­сии. Изло­же­ние отли­ча­ет­ся лако­нич­но­стью. Вот, соб­ствен­но, те осо­бен­но­сти, кото­рые жела­тель­но сохра­нить в пере­во­де.

Но спо­кой­ствие, толь­ко спо­кой­ствие! Пере­би­рать все вари­ан­ты нет необ­хо­ди­мо­сти. И без это­го нетруд­но убе­дить­ся, что боль­шин­ство из них, сохра­няя бук­валь­ное зна­че­ние выска­зы­ва­ния, в той или иной мере иска­жа­ют смысл. Во-пер­вых, мож­но сра­зу исклю­чить все вари­ан­ты с выра­же­ни­я­ми типа еще, пока, пока еще, до сих пор, так как они вме­сто про­стой кон­ста­та­ции фак­та про­тас­ки­ва­ют в пере­вод модаль­ность ожи­да­ния, а с ней – автор­скую оцен­ку поло­же­ния дел, пусть и не слиш­ком выра­жен­ную (мень­ше с еще, боль­ше – с до сих пор). Это дис­со­ни­ру­ет с ано­ним­ным сти­лем замет­ки. Во-вто­рых, неудач­ны­ми ока­зы­ва­ют­ся и пере­во­ды, сохра­ня­ю­щие исход­ную кон­струк­цию с место­име­ни­ем ingen в пози­ции под­ле­жа­ще­го. Даже в соче­та­нии со «сла­бым» еще или праг­ма­ти­че­ски вполне ней­траль­ным на дан­ный момент, напри­мер, «Никто на дан­ный момент не задер­жан», оно тоже при­вно­сит в пере­вод модаль­ность автор­ско­го суж­де­ния: ’жела­тель­но выявить подо­зре­ва­е­мых (хотя бы одно­го)’. Это в осо­бен­но­сти ощу­ти­мо, если рас­смот­реть такой пере­вод не в изо­ля­ции, а в кон­тек­сте пред­ше­ству­ю­щей, пред­по­след­ней фра­зы: «Нача­то пред­ва­ри­тель­ное рас­сле­до­ва­ние по подо­зре­нию в поку­ше­нии на убий­ство. Никто на дан­ный момент не задер­жан.» – Созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что, мол, ловят, но пока еще не пой­ма­ли, а вовсе не то, что еще неиз­вест­но, кого ловить.

Может воз­ник­нуть закон­ный вопрос: поче­му в швед­ском тек­сте ingen в пози­ции под­ле­жа­ще­го при­ем­ле­мо и допол­ни­тель­но­го праг­ма­ти­че­ско­го эффек­та не созда­ет? Вопрос труд­ный, и я могу пред­ло­жить толь­ко гипо­те­зу. В швед­ском пред­ло­же­нии долж­но быть под­ле­жа­щее, пусть толь­ко фор­маль­ное. По этой при­чине тема-рема­ти­че­ские отно­ше­ния в нем (дан­ное – новое) рас­пре­де­ля­ют­ся ина­че, чем в рус­ском. Во фра­зе Ingen i nuläget är gripen ника­ко­го праг­ма­ти­че­ско­го нажи­ма на место­име­ние не ощу­ща­ет­ся; ско­рее, исход­ной точ­кой явля­ет­ся i nuläget, т.е. речь о том, како­во поло­же­ние дел на насто­я­щий момент. Разу­ме­ет­ся, швед­ский син­так­сис допус­ка­ет и инвер­сию: I nuläget är ingen gripen, кото­рая, как кажет­ся, пере­но­сит акцент на ingen – и имен­но поэто­му в замет­ке не упо­треб­ле­на эта кон­струк­ция: она не ней­траль­на. К сожа­ле­нию, несколь­ко улуч­шен­ный вари­ант пере­во­да, «На дан­ный момент никто не задер­жан», выно­ся­щий ука­за­ние вре­ме­ни в пози­цию темы и логи­че­ски тес­нее свя­зан­ный с преды­ду­щей фра­зой, не может вполне устра­нить неже­ла­тель­ную праг­ма­ти­че­скую над­бав­ку. Сто­ит так­же отме­тить, что хотя он и луч­ше, чем вари­ан­ты с пока и т.п., выра­же­ние на дан­ный момент – это кан­це­ля­ризм, не слиш­ком умест­ный в инфор­ма­ци­он­ном сооб­ще­нии. Тем более неумест­но оби­ход­ное пока или все еще.

Каков же сухой оста­ток? Выхо­дит, что иде­аль­но­го вари­ан­та пере­во­да даже тако­го баналь­но про­сто­го пред­ло­же­ния не най­ти – и это при бес­чис­лен­ном мно­же­стве воз­мож­но­стей. При­дет­ся гово­рить о вари­ан­те опти­маль­ном, т.е. чем-то жерт­во­вать. Како­вы же кри­те­рии выбо­ра?

Да, конеч­но, вари­а­ций на тему ’пока еще нико­го не взя­ли’ чер­то­ва про­пасть. Но толь­ко один из вари­ан­тов опти­ма­лен, т.е. пол­нее и точ­нее выра­жа­ет смысл, как он вос­при­нят пере­вод­чи­ком. Послед­нее зна­чит, что одно­го-един­ствен­но­го вари­ан­та, «наи­луч­ше­го» при всех обсто­я­тель­ствах и неза­ви­си­мо­го от интер­пре­та­то­ра, конеч­но не суще­ству­ет. Одна­ко любая интер­пре­та­ция долж­на оста­вать­ся в пре­де­лах «при­ло­жи­мо­сти к ситу­а­ции», не про­ти­во­ре­ча усло­ви­ям истин­но­сти и смыс­ло­вой интен­ции тек­ста. Неза­ви­си­мо от того, раци­о­на­ли­зи­ру­ет ли пере­вод­чик усло­вия выбо­ра или, что гораз­до обыч­ней, моби­ли­зу­ет свою инту­и­цию, эти усло­вия все­гда могут быть экс­пли­ци­ро­ва­ны, и он дол­жен быть в состо­я­нии этот выбор моти­ви­ро­вать. Ина­че гово­ря, он дол­жен быть уве­рен в право­те сво­е­го реше­ния и спо­со­бен его раци­о­наль­но защи­тить «про­тив» или по срав­не­нию с дру­ги­ми «про­чте­ни­я­ми».

Так, если нам нуж­но пере­ве­сти эту фра­зу в сугу­бо инфор­ма­тив­ном клю­че, не вно­ся в пере­вод ника­ких оце­нок и автор­ских акцен­тов (типа ’все еще’) и как мож­но точ­нее и без праг­ма­ти­че­ских над­ба­вок (это име­ну­ют ней­траль­ным сти­лем) пере­дать пред­мет­ное содер­жа­ние это­го выска­зы­ва­ния, то опти­маль­ным будет, ско­рее все­го, выбор без­лич­ной кон­струк­ции. Это содер­жа­ние, с уче­том смыс­ло­вой интен­ции, вполне внят­но выте­ка­ет из заклю­чи­тель­но­го кон­тек­ста. Пере­во­ди­мая фра­за инто­на­ци­он­но и логи­че­ски «при­мы­ка­ет» к преды­ду­щей. В этой пред­ше­ству­ю­щей фра­зе сли­ты две ремы, два новых фраг­мен­та инфор­ма­ции: пер­вый – ’нача­то рас­сле­до­ва­ние’, вто­рой – ’рас­сле­ду­ет­ся пре­ступ­ле­ние, (пред­ва­ри­тель­но) ква­ли­фи­ци­ро­ван­ное как поку­ше­ние на убий­ство’ 4). В этом кон­тек­сте, и с опо­рой на дру­гие све­де­ния в сооб­ще­нии, наи­бо­лее досто­вер­ной выгля­дит интер­пре­та­ция заклю­чи­тель­ной фра­зы в том смыс­ле, что рас­сле­до­ва­ние толь­ко нача­то, и что по состо­я­нию дела на момент сооб­ще­ния пра­во­на­ру­ши­те­ли еще не уста­нов­ле­ны.

Из несколь­ких без­лич­ных вари­ан­тов, избе­га­ю­щих модаль­но мар­ки­ро­ван­ных выра­же­ний никто, нико­го, еще, пока и пр., опти­маль­ным будет, пожа­луй, «Задер­жа­ний на момент пуб­ли­ка­ции не про­из­во­ди­лось.» Это чисто кон­ста­тив­ное выра­же­ние, логи­че­ски хоро­шо свя­зан­ное с преды­ду­щим. Его недо­ста­ток, разу­ме­ет­ся, это неко­то­рая гро­мозд­кость из-за сугу­бо книж­ной фор­мы без­лич­но­го пас­си­ва (немно­го напо­ми­на­ю­щей про­вер­би­аль­ную фра­зу Вас здесь не сто­я­ло) и неиз­беж­ное упо­треб­ле­ние отда­ю­ще­го чрез­мер­ным фор­ма­лиз­мом на момент пуб­ли­ка­ции. Сле­ду­ет при­знать, что такое сло­во­упо­треб­ле­ние более умест­но в слу­жеб­ном рапор­те, чем в новост­ной замет­ке. Это и есть то, чем при­хо­дит­ся жерт­во­вать. Любой дру­гой вари­ант, по край­ней мере из тех, что при­хо­дят в голо­ву мне само­му, нару­ша­ет сфор­му­ли­ро­ван­ные усло­вия выбо­ра. Одна­ко стро­гое сле­до­ва­ние им мстит за себя уси­ле­ни­ем кан­це­ляр­щи­ны. Нос выта­щишь, хвост увяз­нет. Но это наи­мень­шее зло: дышим мы все-таки носом.

Нако­нец, все это мож­но оспо­рить: дру­гой пере­вод­чик может вос­при­нять это сооб­ще­ние как не лишен­ное праг­ма­ти­ки, т.е. усмот­реть в нем и неко­то­рые акцен­ты, выра­жа­ю­щие отно­ше­ние репор­те­ра к сооб­ща­е­мо­му. Этот пере­вод­чик может воз­ра­зить, что замет­ка не ано­ним­ная, она под­пи­са­на име­нем репор­те­ра. Что в заго­лов­ке и в тек­сте есть неко­то­рые эле­мен­ты, выда­ю­щие авто­ра: storbråk вме­сто более фор­маль­но-поли­цей­ско­го gruppslagsmål, т.е. что-то вро­де «круп­ная» дра­ка, а не «груп­по­вая» (послед­нее есть тер­мин в рос­сий­ском УК). Впро­чем, в самом тек­сте боль­ше ниче­го не нахо­дит­ся. Мне труд­но при­нять эту интер­пре­та­цию: текст в целом праг­ма­ти­че­ски ней­тра­лен. Что же каса­ет­ся заго­лов­ка, то его ско­рее все­го при­ду­мал не репор­тер, а редак­тор (сотруд­ник на долж­но­сти ”redigerare” в швед­ских газе­тах), подав мате­ри­ал в более брос­ком сти­ле.

Если с такой трак­тов­кой все же согла­сить­ся, то наи­луч­шим будет, веро­ят­но, вари­ант «Задер­жа­ний пока не было.» Бук­валь­ное содер­жа­ние то же, но смысл несколь­ко иной. Допу­сти­мо ли такое про­чте­ние, вопрос, конеч­но, спор­ный. И мож­но лег­ко пред­ста­вить, насколь­ко он ост­рее, когда речь идет о пере­во­де тек­ста с выра­жен­ным автор­ским нача­лом или, тем более, тек­ста худо­же­ствен­но­го или поэ­ти­че­ско­го.

 

_______________________________

1)  Вари­ан­ты схва­тить и аре­сто­вать мож­но сра­зу отбро­сить: пер­вый – как черес­чур оби­ход­ный для сооб­ще­ния о фак­те, вто­рой – как тер­ми­но­ло­ги­че­ски неточ­ный (в замет­ке гово­рит­ся о дей­стви­ях поли­ции, тогда как арест тре­бу­ет санк­ции про­ку­ро­ра).

2)  Sickinger P. Aiming for Cognitive Equivalence – Mental Models as Tertium Comparationis for Translation and Empirical Semantics. / Research in Language, 2017, vol. 15:2.

3)  Клас­си­че­ское опре­де­ле­ние праг­ма­ти­ки, при­над­ле­жа­щее Н.Д. Арутю­но­вой.

4)  Пред­ло­жен­ный мной пере­вод это­го пред­ло­же­ния может пока­зать­ся черес­чур обсто­я­тель­ным. Но это обу­слов­ле­но как раз стрем­ле­ни­ем вос­про­из­ве­сти акту­аль­ное чле­не­ние швед­ско­го выска­зы­ва­ния. В «свер­ну­том» пере­во­де, выпол­нен­ном близ­ко к тек­сту (Нача­то пред­ва­ри­тель­ное рас­сле­до­ва­ние о поку­ше­нии на убий­ство), пер­вая рема утра­чи­ва­ет­ся, а с ней и суще­ствен­ный ком­по­нент смыс­ла.

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *