On the road to Damascus, или На пути к просветлению | 3

— Поче­му в назва­нии Murder on the Orient Express упо­треб­лен пред­лог on, а не in?

Пони­ма­е­мый бук­валь­но, это вопрос о том, как ведут себя англий­ские пред­ло­ги при назва­ни­ях средств пере­дви­же­ния. Отве­ту на него посвя­ще­ны пер­вые две ста­тьи, в осо­бен­но­сти вто­рая. Но моти­ви­ро­ван он тем, что носи­те­ля рус­ско­го язы­ка слег­ка коро­бит от тако­го упо­треб­ле­ния: по-рус­ски надо ска­зать Убий­ство в «Восточ­ном экс­прес­се». Быва­ет и наобо­рот, когда в англий­ском упо­треб­ля­ет­ся in там, где гово­ря­щий по-рус­ски впра­ве ска­зать толь­ко на: The Murders in the Rue Morgue VS. Убий­ство на ули­це Морг. How come?

Такую поста­нов­ку вопро­са мож­но еще рас­ши­рить. В англий­ском язы­ке с име­на­ми средств пере­дви­же­ния могут упо­треб­лять­ся и on, и in – в зави­си­мо­сти от мно­же­ства фак­то­ров, о чем уже подроб­но гово­ри­лось рань­ше. Не то в рус­ском. В нем при назва­ни­ях всех таких средств – всех без раз­бо­ра! – упо­треб­ля­ет­ся пред­лог на, совер­шен­но неза­ви­си­мо от того, пред­став­ля­ют­ся ли они «плат­фор­ма­ми» или «кон­тей­не­ра­ми», как это свой­ствен­но англий­ско­му язы­ко­во­му созна­нию: на поез­де, на авто­бу­се, на авто­мо­би­ле, на вер­то­ле­те, на само­ка­те, на лоша­ди1). Зато изме­не­ние пре­ди­кат­но­го сло­ва – заме­ним murder на journey! – никак не вли­я­ю­щее на выбор пред­ло­га в англий­ской фра­зе, немед­лен­но потре­бу­ет заме­ны пред­ло­га в «соот­вет­ству­ю­щей» рус­ской: путе­ше­ствие на «Восточ­ном экс­прес­се».

Есть от чего прий­ти в заме­ша­тель­ство! Когда изу­ча­ю­щий англий­ский язык (или носи­тель англий­ско­го, изу­ча­ю­щий рус­ский) при­хо­дит в недо­уме­ние от подоб­ных «несов­па­де­ний», то вино­ва­та во всем т.н. интер­фе­рен­ция: он под­хо­дит к чужо­му язы­ку с кон­цеп­ту­аль­ной мер­кой сво­е­го соб­ствен­но­го. О том, что эти мер­ки – язы­ко­вые кар­ти­ны мира – раз­нят­ся, нам твер­дят со вре­мен появ­ле­ния гипо­те­зы линг­ви­сти­че­ской отно­си­тель­но­сти (см.), лет эдак сто, и пото­му отве­том на мое «Поче­му?» обыч­но быва­ет ссыл­ка на язы­ко­вую кон­вен­цию. То есть ника­ко­го отве­та, так как на вопрос о том, поче­му в одном язы­ке кон­вен­ция закреп­ля­ет не то же, что в дру­гом, и чем кон­крет­но мож­но объ­яс­нить отли­чия, нико­му пока еще не уда­лось отве­тить с тех пор, как В. фон Гум­больдт выдви­нул идею о внут­рен­ней фор­ме язы­ка. Это рав­но­силь­но вопро­су о про­ис­хож­де­нии язы­ка и, если несколь­ко утри­ро­вать, о том, поче­му стол по-рус­ски назы­ва­ет­ся сто­лом, а не пуль­ти­фу­ком, и поче­му рус­ский ездит на машине, англи­ча­нин в машине (travels in a car и ни в коем слу­чае не on), а шве­ду для того, что­бы åka bil (при­мер­но ’ехать маши­ну’), не нужен ни пред­лог, ни падеж, пото­му что гла­гол åka ‘ехать’ ока­зы­ва­ет­ся пере­ход­ным!

Неред­ко ссыл­ку на кон­вен­ци­о­наль­ность под­креп­ля­ют спе­ку­ля­тив­ны­ми сооб­ра­же­ни­я­ми об «исто­ри­че­ской памя­ти язы­ка». При­ве­ду при­мер. По-швед­ски мож­но лежать на диване, а мож­но и в диване (ligga /i soffan). Пер­вый вари­ант обо­зна­ча­ет такое, мне кажет­ся, неосно­ва­тель­ное, «поверх­ност­ное» лежа­ние, вто­рой – более глу­бо­кое «зале­га­ние» («плат­фор­ма» VS. «кон­тей­нер», если угод­но). По-рус­ски же нико­гда нель­зя упо­тре­бить при этом сло­ве пред­лог в. Любой диван, каким бы глу­бо­ким, мяг­ким и удоб­ным он ни был, кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся носи­те­лем рус­ско­го язы­ка как опор­ная поверх­ность. Но поче­му диван пред­став­ля­ет­ся рус­ско­му язы­ко­во­му созна­нию не так, как швед­ско­му? Исхо­дя из совре­мен­но­го состо­я­ния язы­ка, отве­тить на этот вопрос невоз­мож­но. Зато мож­но поспе­ку­ли­ро­вать на исто­ри­че­ском мате­ри­а­ле, хотя для совре­мен­ной рече­вой прак­ти­ки это нере­ле­вант­но. Так, по неко­то­рым све­де­ни­ям в ста­ри­ну дива­на­ми назы­ва­лись длин­ные ска­мьи с мяг­кой набив­кой в кан­це­ля­ри­ях. В них никак нель­зя было уто­нуть» или «погру­зить­ся». И уж тем более они не пред­на­зна­ча­лись для лежа­ния. Не исклю­че­но, что язык все еще об этом «пом­нит», и пото­му диван у нас до сих пор – это опор­ная поверх­ность (на), а не кон­тей­нер (в).

Вот такая лов­кость рук. Но такое, с поз­во­ле­ния ска­зать, объ­яс­не­ние годит­ся как зани­ма­тель­ный курьез, но мало чем помо­жет швед­ско­му сту­ден­ту, изу­ча­ю­ще­му рус­ский язык. Прав­да, в этом слу­чае най­ти хоро­шую моти­ви­ров­ку и в самом деле не уда­ет­ся. Но есть и такие упо­треб­ле­ния, когда ссыл­ка на кон­вен­цию вооб­ще непри­ем­ле­ма. Поче­му, напри­мер, мы гово­рим рабо­тать на заводе/на складе/на почте/на авто­ба­зе, но рабо­тать в школе/в мастерской/в магазине/в архи­ве? Пыта­ясь най­ти в этом безу­мии систе­му, ссы­ла­ют­ся, напри­мер, на то, что сло­во завод исто­ри­че­ски отно­си­лось к тому, что у пред­при­им­чи­во­го хозя­и­на было «заве­де­но» – место, где он раз­во­дит лоша­дей и т.п., а поч­та была поч­то­вой стан­ци­ей. А когда речь идет о поез­дах и авто­бу­сах, то дока­зы­ва­ют, что это «плат­фор­мы», пото­му что в ста­ри­ну езди­ли на откры­тых плос­ко­дон­ных сред­ствах пере­дви­же­ния, ну, на теле­гах что ли, и язык это­го не забыл. Ины­ми сло­ва­ми, стре­мят­ся при­вя­зать объ­яс­не­ние к идее ’плос­ко­го места, пло­щад­ки’ и т.п., не выхо­дя за пре­де­лы сугу­бо про­стран­ствен­ных пред­став­ле­ний, чего, конеч­но, нель­зя сде­лать даже ценой боль­ших натя­жек. Не гово­ря уже о том, что такие спе­ку­ля­тив­ные экс­кур­сы лише­ны объ­яс­ни­тель­ной силы при­ме­ни­тель­но к грам­ма­ти­ке совре­мен­но­го язы­ка и зада­чам обу­че­ния.

К кон­вен­ци­ям – к «немо­ти­ви­ро­ван­но­му» в язы­ке, к той чер­те, за кото­рую, как кажет­ся, не может пере­сту­пить объ­яс­ни­тель­ная грам­ма­ти­ка – мы неиз­беж­но при­хо­дим даже тогда, когда после­до­ва­тель­но ищем не объ­ек­ти­вист­ские, а когни­тив­ные моти­ви­ров­ки язы­ко­вых явле­ний. Неиз­беж­но пото­му, что «внут­рен­няя фор­ма язы­ка» оста­ет­ся для нас неуло­ви­мой абстрак­ци­ей, и отве­та на вопрос, поче­му имен­но в дан­ном язы­ке «уза­ко­не­на» та или кон­цеп­ту­а­ли­за­ция, у нас нет. Извест­ные мне попыт­ки напи­сать грам­ма­ти­ку рус­ско­го язы­ка, моти­ви­ро­ван­ную его внут­рен­ней фор­мой (в свою оче­редь моти­ви­ру­е­мой куль­тур­но-исто­ри­че­ски­ми при­чи­на­ми, осо­бен­но­стя­ми наци­о­наль­ной орга­ни­за­ции и т.п.), пред­при­ни­мав­ши­е­ся шко­лой Г.П. Мель­ни­ко­ва, заслу­жи­ва­ют ува­же­ния, но их резуль­та­ты в выс­шей сте­пе­ни спе­ку­ля­тив­ны.

И хотя язы­ко­вая кон­вен­ция – это фак­тор, с кото­рым все­гда при­хо­дит­ся счи­тать­ся при объ­яс­не­нии язы­ко­вых явле­ний, ссыл­ка на нее допу­сти­ма толь­ко как послед­нее при­бе­жи­ще, когда исчер­па­ны все ана­ли­ти­че­ские воз­мож­но­сти. Без тако­го ана­ли­за она бес­со­дер­жа­тель­на. Упер­шись в этот послед­ний пре­дел, мы по край­ней мере подой­дем к нему не с пусты­ми рука­ми. Воз­вра­ща­ясь к при­ме­рам вида рабо­тать на заво­де – рабо­тать в мастер­ской, учить­ся на кур­сах – учить­ся в инсти­ту­те и т.п., и памя­туя о том, что отно­ше­ние ’опо­ры’, выра­жа­е­мое пред­ло­гом на в три­ви­аль­ных слу­ча­ях, лег­ко мета­фо­ри­зу­ет­ся, рас­пред­ме­чи­вая ’опо­ру’ (подроб­нее об этом см. здесь), мож­но пред­по­ло­жить, что допол­не­ни­ем пред­ло­га на в соче­та­ни­ях это­го рода будут непред­мет­ные име­на (завод как ’про­из­вод­ство’, кур­сы как ’фор­ма обу­че­ния’), тогда как с пред­ло­гом в будут соче­тать­ся сло­ва, вызы­ва­ю­щие отчет­ли­вое пред­став­ле­ние о зда­нии, поме­ще­нии, в кото­ром осу­ществ­ля­ет­ся та или иная дея­тель­ность. Нет нуж­ды при­бе­гать к исто­ри­че­ским натяж­кам или упор­ство­вать в сугу­бо про­стран­ствен­ном под­хо­де к семан­ти­ке. Ска­зан­ное здесь – это толь­ко чер­но­вой набро­сок реше­ния, более или менее прав­до­по­доб­ная гипо­те­за, но наблю­де­ния над лек­си­че­ским мате­ри­а­лом ее, как кажет­ся, под­твер­жда­ют. Это осо­бен­но про­яв­ля­ет­ся в соче­та­ни­ях с име­на­ми учеб­ных заве­де­ний: все они под­ра­зу­ме­ва­ют зда­ния, поме­ще­ния спе­ци­а­ли­зи­ро­ван­но­го назна­че­ния, «заклю­ча­ю­щие» в себе соот­вет­ству­ю­щую дея­тель­ность. Такие суще­стви­тель­ные, как бур­са, семи­на­рия, учи­ли­ще, шко­ла, ака­де­мия, уни­вер­си­тет, кон­сер­ва­то­рия и т.п. все без исклю­че­ния вво­дят­ся пред­ло­гом в.

* * *

Итак, сде­лав длин­ню­щую, но ах как необ­хо­ди­мую, ого­вор­ку о кон­вен­ци­о­наль­но­сти, я все же попы­та­юсь отве­тить на глав­ный вопрос без пусто­по­рож­них ссы­лок на то, что «так при­ня­то». Из все­го ска­зан­но­го до сих пор нель­зя не заклю­чить, что рус­ский пред­лог на вовсе не тож­де­ствен англий­ско­му on (или, если уж на то пошло, швед­ско­му ) – несмот­ря на то, что про­то­ти­пи­че­ская про­стран­ствен­ная схе­ма – объ­ект «А» нахо­дит­ся в кон­так­те с верх­ней поверх­но­стью объ­ек­та «В» и опи­ра­ет­ся на нее – у них выгля­дит оди­на­ко­во. В чем же отли­чие?

Я уже гово­рил, что пред­лог на ста­вит спо­соб суще­ство­ва­ния сущ­но­сти «А» (тра­ек­то­ра) в зави­си­мость от рефе­рент­ной сущ­но­сти «В» (ланд­мар­ка). По-рус­ски мы можем ехать на поез­де, но не уби­вать на поез­де. Фра­за «Убий­ство на поез­де» либо негра­мот­на, либо озна­ча­ет, что некто совер­шил убий­ство, кон­тро­ли­руя транс­порт­ное сред­ство «поезд» и нахо­дясь на нем – ну там, умыш­лен­но нае­хал на кого-то поез­дом, застре­лил из окна ваго­на или что-нибудь еще более или менее абсурд­ное. В любом слу­чае для такой интер­пре­та­ции потре­бо­вал­ся бы очень спе­ци­фи­че­ский оправ­да­тель­ный кон­текст. Пред­лог на сопро­тив­ля­ет­ся тому, что­бы ситу­а­ция ’убий­ство’ обу­слов­ли­ва­лась поез­дом, посколь­ку в кон­тек­сте рус­ско­го пред­ло­га поезд кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся как сред­ство транс­пор­та и спо­соб пере­дви­же­ния, в отли­чие от англий­ско­го on, для кото­ро­го train (в рефе­рент­ном упо­треб­ле­нии, т.е. с артик­лем или под име­нем соб­ствен­ным) – это еще и мето­ним марш­ру­та. Поэто­му по-рус­ски на поез­де мож­но ехать, но уби­вать мож­но толь­ко в нем, а не на нем. В англий­ском же убий­ство име­ет место в поез­де, нахо­дя­щем­ся на марш­ру­те, на пути в Кале. При таком опре­де­лен­ном ука­за­нии на марш­рут на упо­треб­ля­ет­ся и по-рус­ски: про­свет­ле­ние Савла на пути в Дамаск (но, конеч­но, не в пути и не по пути).

Отсю­да с неко­то­рой веро­ят­но­стью сле­ду­ет, что «идея» рус­ско­го ’НА’, утвер­жда­ю­ще­го свой тра­ек­тор в опре­де­лен­ном моду­се, обу­слов­лен­ном харак­те­ром ланд­мар­ка, выра­же­на в его кон­цеп­те куда силь­нее, чем у англий­ско­го. Она более сали­ент­на. В силу это­го при бук­валь­ном пере­во­де англий­ско­го назва­ния воз­ни­ка­ет неле­пая обу­слов­лен­ность убий­ства поез­дом (а не в поез­де, нахо­дя­щем­ся на опре­де­лен­ном марш­ру­те). Поэто­му по-рус­ски нуж­но упо­тре­бить в. При этом идею пути мож­но сохра­нить в пере­во­де толь­ко за счет назва­ния поез­да – име­ни соб­ствен­но­го «Восточ­ный экс­пресс», – с кото­рым свя­за­но пред­став­ле­ние о марш­ру­те. Если же его заме­нить про­сто нари­ца­тель­ным поезд, т.е. име­нем клас­са, – убий­ство в поез­де, – то здесь поезд кон­цеп­ту­а­ли­зи­ру­ет­ся объ­ект­но, толь­ко как «кон­тей­нер», в кото­ром име­ло место (лока­ли­зо­ва­но) собы­тие.

А дой­дя до это­го места, мы и упи­ра­ем­ся в кон­вен­цию: поче­му кон­цеп­ту­аль­ное содер­жа­ние рус­ско­го пред­ло­га на имен­но тако­во и отли­ча­ет­ся от кон­цеп­та англий­ско­го on, нуж­но спро­сить Гум­больд­та. Или Сепи­ра с Уор­фом. Потеб­ню. Вай­с­гер­бе­ра … Ау! Помо­ги­те!

* * *

В заклю­че­ние еще пара вопро­сов помель­че.

— Поче­му еду­щие на кры­ше поез­да «в неко­то­ром смыс­ле» едут и на поез­де?

См. иллю­стра­цию в нача­ле пер­вой ста­тьи. В самом деле, когда этот поезд при­е­дет в Каль­кут­ту или в Джа­кар­ту, мож­но ли будет ска­зать о людях на кры­ше, что они при­е­ха­ли на поез­де? Стро­го гово­ря, нет – это «зву­чит» немнож­ко стран­но. Это пото­му, что они едут не как пас­са­жи­ры поез­да, регу­ляр­но­го обще­ствен­но­го сред­ства транс­пор­та, при­ме­ни­тель­но к кото­ро­му пред­лог on раз­ме­ща­ет их не «на поез­де» в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва, а – мето­ни­ми­че­ски – на полез­ной несу­щей пло­ща­ди ваго­нов. Нет, они едут как непро­ше­ные попут­чи­ки на вер­ху дви­жу­ще­го­ся объ­ек­та, с кото­рым им по доро­ге. В то же вре­мя, они едут и на поез­де – «осед­лав», так ска­зать, поезд, вос­поль­зо­вав­шись им как дви­жу­щей­ся опо­рой, подоб­но сред­ству пере­ме­ще­ния откры­то­го типа. То есть о них все таки мож­но ска­зать, что они при­е­ха­ли на поез­де, но не в том же смыс­ле, в каком это отно­сит­ся к насто­я­щим пас­са­жи­рам.

— Плат­фор­мы или опо­ры?

Мы уже отме­ча­ли, что с име­на­ми инди­ви­ду­аль­ных средств пере­ме­ще­ния откры­то­го типа, таких как вело­си­пед, само­кат, мет­ла и т.п., упо­треб­ля­ет­ся пред­лог on, хотя они не «плат­фор­мы» (по ним нель­зя ходить) и их пло­щадь мала, доста­точ­на толь­ко для того, что­бы чело­век мог на них опе­реть­ся – седа­ли­щем или сто­пой. Поэто­му име­ет смысл раз­ли­чать соб­ствен­но плат­фор­мы, несу­щие поверх­но­сти, пред­на­зна­чен­ные для груп­по­вой пере­воз­ки, и подвиж­ные опо­ры, тре­бу­ю­щие непо­сред­ствен­но­го нахож­де­ния еду­ще­го на этом сред­стве в бук­валь­ном смыс­ле сло­ва: сидя на нем, опи­ра­ясь сто­пой на пло­щад­ку для ноги, вер­хом на нем и т.п. – ста­ло быть, в пря­мом телес­ном кон­так­те со всем эки­па­жем, т.к. его сиде­нье, дека, сед­ло явля­ют­ся не чем-то от него отдель­ным, а его инте­граль­ной частью. В этом смыс­ле «зай­цы» на кры­шах ваго­нов как раз подоб­ны тем, кто пере­ме­ща­ет­ся на сред­ствах откры­то­го типа (с той, конеч­но, раз­ни­цей, что им не при­хо­дит­ся самим управ­лять или кру­тить педа­ли). А упо­треб­ле­ние пред­ло­га on при таких име­нах моти­ви­ро­ва­но иде­ей ’опо­ры’, акту­а­ли­зи­ру­е­мой как част­ный слу­чай реа­ли­за­ции кон­цеп­та ’ON’ (см. об этом прим. 5 ко вто­рой части ста­тьи).

Преды­ду­щая ста­тья.

1)  Но При­ле­тит к нам вол­шеб­ник / В голу­бом вер­то­ле­те. Рав­ным обра­зом мож­но при­е­хать на санях и в санях и т.п. Это раз­ные кон­цеп­ту­а­ли­за­ции, из кото­рых пер­вая пред­став­ля­ет вер­то­лет и сани имен­но как сред­ства и спо­со­бы пере­дви­же­ния, в их функ­ци­о­наль­ном каче­стве, а вто­рая – пред­мет­но, как объ­ек­ты, «вме­ща­ю­щие» еду­ще­го. Соче­та­ние с на – основ­ное и есте­ствен­ное, тогда как соче­та­ние с в встре­ча­ет­ся в десят­ки, если не сот­ни, раз реже и все­гда нуж­да­ет­ся в праг­ма­ти­че­ском оправ­да­нии..

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *